Железный крест

Он опять посмотрел в иллюминатор и увидел собственное отражение. Седой, морщинистый восьмидесятилетний старик. Он провел рукой по лицу – ему показалось, он видит Эрика.

Самолет крякнул и покатился по бетону.

Мельберг не забыл давешнее происшествие, а потому снял с гвоздя поводок и закрепил карабин на ошейнике Эрнста.

– Пошли, чтобы с этим было покончено.

Он сказал это довольно сурово, но Эрнст, ошалев от счастья, тут же потащил его за собой, так что Бертилю пришлось чуть ли не бежать.

– По идее, ты должен вести собаку, а не она тебя, – весело прокомментировала Анника.

– Иди сама и гуляй с ним, – огрызнулся Мельберг, открывая тяжелую дверь.

Чертов барбос! У Мельберга заболела рука, он с трудом удерживал пса. Тот остановился у первого же кустика, поднял ногу, пописал и немного успокоился. Дальше они двинулись уже помедленнее. Вдруг Мельберг поймал себя на том, что начал насвистывать. А что… не так уж плохо. Свежий воздух, да и прогулка не повредит.

Сглазил… Эрнст внезапно остановился как вкопанный, напрягся и навострил уши. Постоял несколько секунд и рванул так, что Мельберг еле удержался на ногах.

– Эрнст! Какого черта! – Он пытался удержать пса, но тот тянул с такой силой, что чуть не волок Мельберга за собой. Если бы я упал, с горечью подумал Бертиль, его бы и это не остановило.

С непривычки он задохнулся от бега, так что вынужден был переводить дыхание чуть ли не после каждого слова. Пес не обращал на его команды ни малейшего внимания. Только когда они свернули на боковую тропинку, Мельбергу стала ясна причина внезапного бунта – Эрнст подбежал к большой белой собаке той же неопределенной породы, что и он сам, и они завертелись друг вокруг друга, весело тявкая и припадая передними лапами к земле.

– Сеньорита, место! Фу! Сидеть! – Невысокая темноволосая женщина, в отличие от Бертиля, сразу добилась результата – собака села рядом с ней и посмотрела на хозяйку, словно извиняясь. – Фу, Сеньорита, как не стыдно! – Женщина произнесла эти слова, глядя собаке прямо в глаза и таким тоном, что Мельбергу захотелось встать по стойке «смирно».

– Прошу прощения, – заикаясь, произнес он, изо всех сил удерживая поводок.