Железный крест

Он заснул немедленно, укачанный легким покачиванием баржи и ласковым чмоканьем воды о корпус судна. Немцы в бараке затянули песню, но этого он уже не слышал.

* * *

– Ну и к чему мы пришли? – Мельберг оглядел собравшихся.

Кофе был сварен, булочки поданы, все игроки на месте.

Паула прокашлялась.

– Я говорила с братом. С Акселем. Он работает в Париже и каждое лето проводит там. Он уже по дороге сюда. Был в совершенном отчаянии, когда я рассказала, в чем дело.

– А ты узнала, когда он уехал? – спросил Мартин, заглянув в блокнот.

– Третьего июня, как он говорит. Проверю, само собой.

Мартин кивнул.

– От Турбьёрна что-нибудь получили? Хотя бы предварительно? – Мельберг пошевелил затекшими ногами.

Эрнст улегся на них всей своей тяжестью и ни за что не желал покидать хозяина, а Мельберг почему-то не решался его прогнать.

– Пока нет, – сказал Йоста и потянулся за булочкой, – я говорил с ним утром. Завтра что-нибудь выясним.

– Проследи. – Мельберг осторожно освободил ноги.

Однако пес, помедлив секунду, тяжко вздохнул, приподнялся и занял прежнюю позицию. При этом слегка боднул Мельберга в голень – больше так не делай.

– Подозреваемые? Враги? Какие-то угрозы? Хоть что-то? – Мельберг с надеждой посмотрел на Мартина, но тот только покачал головой.

– Никаких сообщений не поступало… разве что его сомнительное увлечение. Нацизм всегда пробуждает дурную кровь.

– Поедем к нему домой и посмотрим повнимательнее. Может, найдутся какие-то письма с угрозами.

Все с удивлением посмотрели на Йосту. Йоста проявлял инициативу крайне редко.

– Возьми Мартина и поезжай, – согласился Мельберг. – Сразу после оперативки.

Он с одобрением посмотрел на Йосту, который к тому времени уже успел принять свою обычную летаргическую позу. Йоста Флюгаре оживлялся только на площадке для гольфа – все это знали и давно с этим примирились.

– Паула, на тебе брат… как его? Аксель? Встретишь в аэропорту и поговоришь как следует. Поскольку мы точно не знаем, когда погиб Эрик, вполне может быть, что братик треснул его по голове и улетел в Париж.

Паула заглянула в блокнот.

– Завтра утром. В Ландветтер.

– Ты должна быть первой, кто его встретит. – Мельберг энергично задвигал ногами – уже началось неприятное покалывание.

Пес неохотно встал и, опустив хвост, побрел в хозяйский кабинет, где стояла его корзина.

– Вот что значит истинная любовь, – засмеялась Анника, провожая Эрнста взглядом.