Вкус пепла

Он обращался в основном к Лилиан, так как видел, что Шарлотта сейчас ничего не услышит. Пожалуй, стоило позаботиться, чтобы рядом находился врач, который дал бы Шарлотте успокоительное. Но беда в том, что единственным врачом во Фьельбаке являлся отец погибшей девочки и полицейские не застали его на месте. Патрик обратился к Мартину:

– Позвони в амбулаторию и постарайся, чтобы нам немедленно прислали хотя бы медсестру. Скажи, чтобы захватила успокоительное.

Мартин сделал, как ему было велено, даже радуясь, что поручение предоставило ему повод уйти из кухни.

Спустя десять минут без стука появилась Айна Лундбю. Она дала Шарлотте нужную таблетку, после чего вдвоем с Патриком они отвели женщину в гостиную и уложили на диван.

– Нельзя ли и мне чего-нибудь успокоительного? – попросила Лилиан. – У меня всегда были слабые нервы, а такое, как сейчас…

Медсестра районной амбулатории, ровесница Лилиан, только фыркнула и продолжала хлопотать вокруг Шарлотты, по-матерински укутывая ее одеялом: ту бил такой озноб, что зуб на зуб не попадал.

– Ничего, ты и так обойдешься! – сказала она, собирая свои вещи.

Обращаясь к Лилиан, Патрик тихо спросил:

– Нам, вероятно, нужно будет поговорить с матерью подружки, к которой собиралась пойти Сара. Который это дом?

– Синий, рядом с нами, – ответила Лилиан, не глядя ему в глаза.

Через несколько минут в дверь постучал священник, и Патрик решил, что им с Мартином тут больше нечего делать.

Оставив позади дом, в который они своим известием принесли нежданное горе, полицейские сели в оставленную перед крыльцом машину, но не стали заводить мотор.

– Черт знает что! – сказал Мартин.

– Да уж, черт знает! – согласился Патрик.

Кай Виберг выглянул в кухонное окно, которое выходило на дорожку перед домом Флоринов.

– И что эта баба опять затеяла? – спросил он сердито.

– Что ты сказал? – крикнула из гостиной его жена Моника.

Он полуобернулся назад и громко ответил:

– Перед домом Флоринов стоит полицейская машина.

Уверен, там опять затевается какая-нибудь подлость. Эта баба – Божье наказание за мои грехи!

Моника всполошилась и вошла в кухню:

– Ты действительно думаешь, что это имеет какое-то отношение к нам? Мы же им ничего не сделали.

Она продолжала расчесывать свои светлые волосы, подстриженные «под пажа», но вдруг застыла с гребенкой в руках, глядя в окно.