Никто не уйдет живым

Она волновалась, и ей не нравилась слишком знакомая улыбка, которая могла быть и усмешкой, та, на которую она не могла ответить иначе как с опаской.

– Мой парень…

– Рад слышать. Папаша его давно уж отъехал. А он продолжает семейную традицию, да? – мужчина, видимо, счел это замечание по поводу Драча в высшей степени забавным и хохотал дольше, чем стоило; он, похоже, не сознавал, что Стефани не разделяет его веселья.

– Может и заскочу, а, повидаю вас как-нибудь вечерком. Тихо тут было, типа, с тех пор, как его папаша помер.

У нее не было ответа и вообще желания поддерживать эту загадочную и назойливую беседу, и она начала думать, не был ли мужчина сумасшедшим.

– Мне надо идти.

– Пока-пока! Осмелюсь сказать, что буду, типа, впечатлен, если оно так и продолжится.

Стефани не оглянулась. Она поспешила вперед, все еще взвинченная из-за встречи с мальчишками, а теперь еще и озадаченная соседом.

Закрывая дверь дома № 82, она пожелала, чтобы всяческие незнакомцы навсегда оставили ее в покое.

Но быстро поняла, что из столкновений сегодняшнего вечера, случившихся не дальше, чем в сотне ярдов от дома, то, что ожидало ее впереди, будет самым странным и зловещим.

Высокий силуэт в конце фойе, мужчина, которого она никогда раньше не видела, не повернул головы, когда Стефани торопливее, чем обычно, вошла в дом.

Мужчина продолжал пристально вглядываться в единственную дверь в конце коридора первого этажа, расположенную по правой стене.

Его длинная шея вырастала из неряшливого бурого пуховика, лоб прижимался к кремовой краске. Он, казалось, прислушивался, закрыв глаза, и в то же время создавалось странное впечатление, что он выражает почтение или молится; его долговязое тело было полностью неподвижным.

Стефани подобрала с пола письма. Они были перетянуты красной резинкой. Пусть ни одно из них не могло быть адресовано ей, она просто чувствовала, что должна что-то сделать, а не стоять в неловкой неподвижности.

Она включила свет.

– Здравствуйте, – сказала она, чтобы привлечь внимание мужчины, хотя не была полностью уверена, хочет ли этого.

Мужчина не ответил и не пошевелился. Тот свет, что доходил до него через фойе, явил короткие рыжие волосы, бледную кожу и невероятный рост. На тонкой шее выделялся заостренный кадык, кожа на нижней челюсти была раздражена после бритья и покрыта медной порослью.