Никто не уйдет живым

Оба они были неискренне веселы и источали позитивную энергию, потому что он был близок к деньгам, а ей так хотелось комнату. Совсем не редкий обмен шкурными интересами, за который она сейчас презирала себя.

Когда Стефани спрашивала о центральном отоплении, о душе, он, казалось, развеселился, чуть заметно усмехнулся и сказал:

– Все это, все это, – «это» произносилось как «енто», – установлено. Самолично сделал. Этому меня папаня научил. Как мастерить, типа.

Но сегодня вечером темперамент Драча претерпел изменения, и он пытался отогнать ее от своего порога.

– Я занят. Люблю отдохнуть вечером. Штоб никто не тревожил. Я, веришь, очень замкнутый. Сама-то не захотела бы, штоб я стучался к тебе, когда ты устроишься на вечер.

Она подозревала, что, прогоняя ее, он пытался еще и навязать видение себя. Она ненавидела это во взрослых мужчинах, которые знали, что не привлекают ее. И очень ему нравилось слово «вечер». Видимо, Драч думал, что оно придает ему авторитета, культурности, респектабельности.

Она заговорила медленно, но не смогла избавиться от напряженности в голосе:

– Прошу прощения. Но еще даже не девять. Я работала весь день. И мне нужно разрешить этот вопрос сейчас.

– Тебе нужно разрешить вопрос, – повторил он за ней саркастично, и она заметила проблеск редких зубов между полными губами, которые выглядели до нелепого чувственными среди всех костистых впадин его лица. – Сейчас не время и не место, штоб разрешать такого рода вопросы.

Он напускал на себя интеллектуальность и думал, что был умен. Из-за этого она еще тверже решила выбить и залог, и плату.

– Ну, то есть, на мне и рубашки нет, – добавил он, думая, что это смешно. Он показал еще большую часть своего торса и был им горд. Пусть и худое, тело его было мускулистым, и он хотел, чтобы она заметила его «кубики». – Но вот што я тебе скажу. Я скоро к тебе спущусь.

Ее переполнила злость, которая и на самом деле была такой горячей и красной, как о ней говорят.

– Это не займет много времени. Мы можем…

– Я не буду говорить полуголым на пороге, девочка. Мне это обдумать надо, типа. Ты была очень щаслива снять эту комнату. Прям ключ у меня из руки вырвала. А теперь пришла ко мне на порог требовать деньги, которые, будем друг с другом честны, уже и не твои.

– Я совершила ошибку. Все меняется. Мне нужно… – она замолчала, разозлившись на себя за то, что включила в разговор слово «нужно»; она уже утратила позиции.