Никто не уйдет живым

А еще Стефани опасалась, что если постоит еще немного, глядя на выгоревшие обои, непокрытые ковром ступени и одинокую закрытую дверь в конце холла первого этажа, то не сможет подняться в свою комнату.

«Придерживайся плана». Она репетировала его весь день. «Поешь, потом сходи к хозяину и сообщи, что съезжаешь. Спроси, можно ли оставить сумки до утра понедельника. Забери свой залог. Найди новое место за выходные. Смирись с тем, что внесенная вперед оплата за месяц скорее всего пропала, но все равно постарайся ее выбить, чтобы перекантоваться пару дней в дешевой гостинице, пока не найдешь новую комнату».

Если ей не вернут арендную плату, придется остаться в этом доме до понедельника.

«Стоп! Не думай об этом… Решай проблемы по мере поступления.

Ты сможешь. Ты сможешь. Ты сможешь».

Молча повторять эту мантру весь день, чтобы отогнать жалость к себе, казалось нелепым. Но теперь, когда она вернулась, дом источал беспощадность, удерживающую силу, которая осушает любое сопротивление.

– Он такой, каким ты его видишь, – сказал вчера Драч, ухмыляясь щербатым ртом.

«Закалка характера» – сказали бы другие о том, что она испытала. Но это тоже было клише, которым легко пользоваться, когда трудностями закаляется не твой характер.

– Ты умная девочка. И красивая. У тебя все получится, – сказал однажды папа после их тягостной поездки в Аберистуит, когда Стефани поняла, что не сможет позволить себе университет, как бы хорошо ни сдала экзамены.

«Почему ты не пришел меня повидать в ночь своей смерти, папа, и не сказал, что мне, на хер, делать?»

Стефани ненадолго задумалась, для чего используется первый этаж. Может, там тоже есть жильцы? Она спешно миновала тихий второй этаж и взбежала по накрытым ковровой дорожкой ступеням на площадку третьего, шлепая на ходу по выключателям, достигая следующих до того, как за спиной погаснет свет.

Она замешкалась возле своей комнаты, и этого хватило, чтобы погрузиться в резко упавшую тьму, порожденную трехсекундным таймером потолочной лампы, достигшим конца своего жалкого цикла. «Каким жадным ублюдком надо быть, чтобы так экономить на электричестве?»

Только внешнее мерцание далекого уличного фонаря, сочившееся через лестничное окно между вторым и третьим этажами, создавало какое-никакое освещение.