Путь царей. И-цзин для правителя

Каждая гексаграмма может рассматриваться как сочетание двух тригамм. Их взаимное отношение характеризует данную гексаграмму. При этом принято считать, что нижняя тригамма относится к внутренней жизни, к наступающему, к творческому импульсу, а верхняя – к внешнему миру, к уходящему, к разрушающемуся.

Итак, весь мировой процесс представляет собою чередование ситуаций, происходящее от взаимодействия сил света и тьмы, напряжения и податливости, и каждая из таких ситуаций символически выражается одним из этих знаков, которых в «Книге перемен» всего 64.

Поскольку весь видимый мир – лишь отображение сверхчувственного, постольку символы «Книги перемен» – лишь образы процессов[35 - P.Вильгельм убежден в том, что культурные институты являются "профанацией сакральных предметов".]. «В "[Книге] перемен" есть четыре пути к совершенной мудрости: [1] через слова подойти к пониманию текста изречений; [2] через действия подойти к пониманию изменчивости; [3] через устройство орудий подойти к пониманию образов и [4] через гадание подойти к пониманию предсказаний»[36 - "Си цы чжуани" (I, 10).

Вникая в афоризмы и исследуя гексаграммы, мы можем познать изменчивость, и в них уже заключены и образы, и предсказания: «Благородный человек (цзюнь-цзы) в периоды покоя созерцает образы и вникает в афоризмы, а во время действия он наблюдает изменчивость и вникает в [суть] предсказаний»[37 - "Си цы чжуань", I, 2.]. Возможно, поняв афоризм, не понять его идеи, но невозможно, не поняв афоризма, проникнуть в его идею.

Фактичность «Книги перемен» – это фактичность не исторических событий, а природного свершения: она «облекает в образы небо и в законы – землю». Эта фактичность диктует и стиль выражения мыслей – образный, а не понятийный. Но образ используется и в поэзии, отличие в том, что образ в поэзии воздействуют на чувства, а образ «Книги перемен» воздействует на разум и ведет к познанию идей.

Нет возможности свести эти образы к простым представлениям, ибо они насыщены гораздо большим и многогранным содержанием, они как бы заряжены широчайшим содержанием, многообразно приложимым. Поэтому Чжан Сюэ-чэн и говорит: «Широк объем образов! Это – не только «И-цзин». Все классики координированы с ним. Он – то, в чем абсолютная субстанция (дао ти) подходит к своему наглядному оформлению, но еще не проявляется».