Эссе о неформальной экономике, или 16 оттенков серого

Понятие высокого модернизма

У Скотта важную концептуальную нагрузку несет понятие высокого модернизма[5 - Скотт заимствовал термин «высокий модернизм» у Дэвида Харви, который относил высшую точку этого вида модернизма к концу Второй мировой войны.]. «Высокий модернизм есть особая, подчеркнутая уверенность в перспективах применения технического и научного прогресса – обычно при посредстве государства – в каждой области человеческой деятельности» (с. 152–153). Его черты:

– космополитизм, вера в возможность и целесообразность решительного разрыва с историей и традицией[6 - Проект Москвы, отклоненный советскими чиновниками, Ле Корбюзье без всякой переделки представил для центра Парижа.

– стандартизация проектов, их опора на «муляжи физической и социальной среды»[7 - Замечательный пример, как три американских проектировщика спланировали советский совхоз за пару недель в чикагском гостиничном номере.

– безоговорочная вера в науку, ее превосходство над живой практикой в определении того, как надо хозяйствовать;

– опора на государственную власть как главный ресурс реализации модернистских планов;

– особая эстетика как «квазирелигиозная вера в наглядный символ порядка», воспевание простых форм, пронизанных идеей запланированности и восприимчивости к управлению[8 - «Допущение состоит в том, что если что-то выглядит правильно, то в силу этого факта оно и работать будет хорошо» (с.

– устремленность в будущее, огромный энтузиазм и революционная гордость преобразователей;

– отсутствие связи с конкретным политическим направлением, принципиальная возможность существовать при разных политических режимах, в разных политических версиях и риториках.

По мнению Скотта, еще в XVIII в. европейские государства имели весьма скромные притязания на навязывание обществу собственных схем. Это были лишь «добывающие механизмы», извлекающие доход, провиант и призывников. Укрепление государственности подогрело амбиции, породив комплекс Демиурга, так как силовая, фискальная и административная монополии государства создавали реальные возможности реализации самых смелых планов.