Прогулка по Везувию. Криминально-любовный триллер про Одессу 1920-х годов

Тетя Соня жалобным взглядом посмотрела в

суровое чекистское, но при этом безразличное лицо

Леонида. Я туже смекнул, что концерт еще не окончен,

поэтому нужно брать дело в свои руки.

– Доброе утро, Леонид. – Я сделал шаг к нему навстречу и

протянул руку.

– Доброе. – Леонид крепко пожал ее. «„Бугристый нос“» тут же

направился вниз по лестнице. Мне показалось, что у

«„обожженной руки“» сверкнула искра ненависти в глазах,

перед тем как он удалился за своим коллегой.

Не желая долго общаться с Гофтманом, я вернулся в

квартиру, следом вошла тетя Соня.

– Ты то, хоть, будешь чай? – Спросила она.

– Конечно. – Ответил я. Круглое лицо тети Сони расплылось в

улыбке. Она, как искусный кельнер, разлила по чашкам

напиток. Не смотря на излишний вес и далеко за

бальзаковский возраст, она всегда отличалась отменным

здоровьем.

– А с каких пор все чекисты так реагируют на Гофтмана? —

Спросил я.

– Альфред, ты, таки, прибываешь в другом мире. —

Отшутилась она. – Ведь Леонид Давидович получил место

зам.

– Какие еще новости я не знаю?

– Ой-ой-ой! – Тетя Соня махнула рукой. – Остальные новости

не столь значительны.

– Ну расскажите, раз, в кое-то веки, мы пьем чай вдвоем. – Я

проявил излишний интерес специально, так как знал, что

тетя Соня любила посплетничать.

– Доктор Блюменколь захворал. Уже третий день не

выходит из комнаты. Петр Гобченко невестой обзавелся,

вот свадьбу скоро будет праздновать.

– Понятно.

тетя Соня сказала.

– Подожди Альфред, совсем забыла тебе сказать. Тебя Инна

просила зайти.

Интересно судьба распорядилась, поселив мою бывшую

жену Инну Балконскую в соседней комнате. По батюшке

фамилия Инны Жигачь. Когда мы были женаты, она была

Верховная, а после революции, когда нужно было менять

паспорта, она выбрала себе и нашему сыну фамилию

известного князя Балконского, что довольно безрассудный

поступок с учетом отношения сегодняшней власти к

буржуазии.

Дверь в комнату Балконских была открыта. Напротив двери

стояла заправленная золотистым покрывалом кровать, где

Инна спала с нашим сыном Даниилом. Слева от кровати

был дорогой шкаф, оставшийся от предыдущих хозяев

квартиры, рядом со шкафом валялись деревянные игрушки.

Справа от кровати стояло огромное зеркало, возле которого

на мягком табурете сидела Инна и расчесывала свои русые

волосы.