Русский Рокамболь

Неопытная и малоразвитая девочка была в состоянии близком к восторгу.

«Он – граф!» – думала она; он сделает и ее богатой, знатной дамой. О! Какою очаровательною казалась ей эта перспектива! Ради нее она теперь готова молчать, как убитая. И как она будет гордиться теперь своей тайной связью с этим юношей! Как стоически будет переносить насмешки сестры! Какое ей дело до них, когда в перспективе у нее так много всего, чем она сразу удивит и повергнет перед собой всех, кто вздумает смеяться над ее связью с подмастерьем.

Выйдя за ограду садика, Андрюшка несколько раз оглянулся назад, вслед быстро удаляющейся Наташи, и, когда заметил, что она свернула в ближайшую улицу, он вошел в портерную.

Хозяин встретил его с дружеской улыбкой, и оба поздоровались за руку.

– Дай-ка кружечку, Калиныч!

Калиныч нацедил кружку и подал ее через прилавок.

– Ну что, как дела? – спросил он.

Андрюшка отхлебнул пива и проговорил:

– Дело ничего! Скоро срок оканчиваю!

– У мастерового?

– Да.

– А сколько осталось?

– Да с месяц, не больше.

– А потом как же?..

Андрюшка лукаво улыбнулся:

– Что ж потом?.. Потом тоже хлеб будем жевать ртом…

– Так! – сказал Калиныч, смахнув что-то с прилавка, и вдруг прибавил: – А папенька-то ваш как узнал, что вы сюда ходить зачали, перестал нас посещать… то, бывало, все со службы на перепутье и забежит кружечку перехватить, а теперь – нет…

– А ну его, – махнул рукой Андрюшка, и глаза его блеснули ненавистью.

– Это точно, – ответил портерщик. – Да нонче он что-то и сам опускаться стал, попивает, говорят. Стороной слышал, что и жалованье сбавили.

Но Андрюшка уже не слушал болтовни буфетчика; он вынул из кармана клочок бумаги и принялся писать карандашом ряд каких-то знаков.

Излиновав ими весь клочок бумаги, он подал его Калинычу.

– Отдайте-ка это Померанцеву, когда он зайдет, только не забудьте, пожалуйста.

Портерщик взял бумажку, бережно положил на полку и обещал передать.

Андрюшка расплатился и вышел. Чем дальше шел он по улице, тем более мрачнело его лицо.

Видно было по всему, что нелегкую думу нес он с собою. Да оно так и было. В мозгу Андрюшки росло громадное предприятие. Он осмысливал все шансы и трудности его; но чем больше предвиделось их, тем настойчивее упрямился он в своем решении.