Под неусыпным надзором

Дрожь прошла по его рукам, однако тот, кто сидел где-то внутри него, тот, кого всю жизнь задирали другие, был скован по рукам и ногам требованиями хорошего тона. Его желание было импульсивным, и ему никогда не суждено было исполниться.

– А ты удивлен?

Его страх перед ночными кошмарами и появлениями Юэна оставался заперт где-то внутри него, как незаземленное электричество. Он осознавал, что готов пойти на все, лишь бы это поскорее закончилось. Кроме того, он понимал, что было бы глупо поддаться на провокацию: ответ не заставил бы себя ждать и мог быть гораздо сильнее, чем он мог себе представить.

– Наши дороги разминулись. Это ясно как божий день. – Себ надеялся, что последние слова прозвучат нейтрально, но, как бы он ни старался, в его голосе послышался сарказм.

– Сначала ты сбегаешь, а теперь вот весь напряжен. Расслабься, Себастьян. Или ты не хочешь узнать, зачем я здесь?

– Я сыт тобой по горло.

– Что ты! Ты откусил лишь маленький кусочек. – Юэн подмигнул ему. – Ты и понятия не имеешь о том, что я сделал.

– Это от чего же?

Юэн захихикал и затряс головой, как будто Себ сморозил какую-то глупость.

– Я не понимаю тебя, Юэн. «Далек от всего, что меня занимало». Чего же мне не хватает?

Словно в порыве величайшего волнения, Юэн вытаращил глаза.

– Истинной мистики! И просветления.

Целая флотилия капель слюны мелькнула в свете солнца и упала где-то между ними.

– Мои амбиции никогда не были столь грандиозны. Я просто хотел быть хорошим писателем…

– Да, хорошим… – Юэн поднял брови. – Не обращай внимания. По крайней мере, для халтурщика ты все сделал правильно, если не говорить о полном отсутствии вкуса…

Он с тайным злорадством наблюдал за реакцией Себа. Удовлетворившись тем, что ему удалось разбередить еще одну его рану, он сменил тему и продолжил вершить суд.

– И сколько же мы с тобой не виделись? – рассеянно спросил он, озадаченно насупив брови.

– Лет десять по крайней мере, – сказал Себ, хотя точно знал, что, с тех пор, как он выкинул этого вонючку из своего жилища, прошло двенадцать лет.

– Давно… – Юэн собирался вновь с грохотом плюхнуться на диван, но, перехватив взгляд Себа, опустился на него с преувеличенной осторожностью, как на чрезвычайно дорогую и хрупкую мебель.