Темнота в солнечный день

Нет, «Войну и мир» они в восьмом классе прошли, как все мы, грешные, но мало ли будет других образов?

– Все равно красиво будет, как сейчас помню, – сказал Митя. – Цветов море, учителя по-доброму улыбаются один раз в году, на людей похожи, а не на машинки для штамповки двоек и колов… Девочки все в белых фартучках… – На сей раз он, не скрываясь, смерил ее многозначительным взглядом, но как раз сейчас именно такой взгляд по ходу пьесы и требовался. – Представляю вас, Юлия Михайловна, первого сентября – в белом фартучке, с кружевным воротничком, с комсомольским значочком, чуток дозволенной косметики… Серёжки уже можно… Да, и манжетики белые, и цветы в руках… Жалко, я эту очаровательную картинку не увижу.

– Пошляк вы, – сказала Юля без тени раздражения, снова чуть поиграв красивыми серыми глазищами.

– Да ну, – сказал Митя. – Тонкий ценитель прекрасного… Значит, в девятый? Поступать будете?

– Ага. Родители настаивают, чтобы я в вуз пошла. У мамы только техникум, а у папы вообще восьмилетка, он шоферит.

– Родители – они такие, – сказал Митя. – По себе знаю.

– А интересно, вы учитесь и вот так подрабатываете? Или работаете постоянно?

– Правда, интересно, мисс Джульетта?

– Кто? – подняла она красивые бровки.

– Ну, вы ж английский учите… На инглише Юлия и будет Джульетта.

– Джулия, – поправила она.

– Ну, все равно, по-итальянски – Джульетта.

– Видела, – сказала она с налетом мечтательности. – По телевизору и недавно.

– Много потеряли, мисс Джульетта, – сказал Митя искренне. – По телевизору, да черно-белому… Вот цветной и широкоэкранный – это вещь. Смотрел я его четыре года назад, до сих пор цепляет…

– Ага, я слышала, фильм в цвете и на широком экране отпадный. Только четыре года назад я совсем маленькая была, а он шел «детям до шестнадцати»… Оказалось – ничего такого, – она на миг отвела взгляд.

– Ну, сейчас-то вы – ох и ах… Разбиваете, поди, одноклассникам сердца по дюжине в неделю?

– Ну вы скажете! – воскликнула она с насквозь деланым возмущением.

Всё. Картина Репина «Приплыли». Разговор, порой умело Митей направлявшийся, достиг точки, за которой плавненько переходил в иное качество.

Он и перешел.