Темнота в солнечный день

Не соврал Сенька. Калитку открыла девчонка, и в самом деле выглядевшая на все семнадцать. И прехорошенькая, как чертенок, – темные волосы подстрижены под Мирей Матье, серые глаза очень даже красивые, ножки и фигурка на высшем уровне. И посмотреть есть на что – она явно донашивала дома примерно прошлогоднее коричневое форменное платьице. Сверху тесное, так что приманчиво обтянуло некоторые детали красоткина экстерьера (как выразился бы любой старый собачник), а внизу подол оказался таким коротеньким, что перещеголял моду на самые смелые мини-юбки.

Все это Митя вмиг срисовал, вовсе не шерудя взглядом. Только неопытные или особо наглые в таких случаях шарят по фигурке откровенным взглядом от ушей до пяток и в обратном направлении. Более опытные или более галантные высмотрят всё, глазами и не бегая. Как бармен из одного его любимого американского романа, впервые узревший подругу главного героя. Его лицо оставалось бесстрастным, как у деревянного индейца, но глаза не упустили ни одной подробности под легким жакетом.

Тактика тут наличествовала простая – подольше затянуть время общения. Если просто сунуть телеграмму и попросить расписаться, ожидаемого продолжения может и не получиться. Так что Митя, подпустив в голос официальной строгости, спросил деловито:

– Митина Юлия Михайловна здесь живет?

– Я, – сказала девчонка чуть настороженно. – А что случилось?

Почтарскую сумку он держал на виду, так что она сразу поняла – человек с каким-то делом.

– Да ничего, – сказал он тоном подушевнее и с легкой улыбкой.

– Ой… – сказала она растерянно. – А у меня паспорта еще нет. Только в феврале выдадут.

– Ну надо же, – сказал он, сделав улыбку пошире. – А выглядите так, будто паспорт уже с годик как получили… Ну хоть какой-нибудь документик у вас есть? Где было бы написано, что вы и есть Митина Юлия Михайловна? Я б такой красивой на слово бы поверил, да ведь при исполнении…

Вот тут Юлия свет-Михайловна, окончательно убедившись, что имеет дело не с грозным посланцем каких-то неведомых инстанций, а с обычным почтарем, глянула не без кокетства – дошло до нее два раза повторенное «такой красивой», да и глазами играть они с колыбельки учатся, феминочки.