Темнота в солнечный день

Клятые братские гэдээровцы в каждом номере «Ойленшпигеля» печатали фотографию симпатичной девахи в купальнике – черно-белую, правда, но в советских журналах и такого не встретишь. Так что журналы из прочих братских стран в киоске залеживались, а «Ойленшпигель» уходит влет – не они одни были такие умные.

– Оба! – сказал вдруг Сенька.

Сунул Батуале свою сумку, Доценту шлем и вышел наперерез шагавшей по краю тротуара белобрысой девице в коротеньком платьице, не без галантности заступил дорогу, мило улыбаясь.

Батуала с Доцентом недоуменно переглянулись: ножки у девочки стройные, фигурка тоже ничего, но вот на личность была откровенно страшненькая.

– Девушка, можно спросить? – медовым голосом осведомился Сенька. – Вы волосы красите?

– Нет, – сказала она, останавливаясь без всякого раздражения и глядя с этакой кокетливой надеждой на интересное продолжение разговора.

Сенька, включив обаятельную улыбку крайней степени накала, тем же голосом лисы из басни Крылова продолжал:

– А на голове?

До страшилки доходило медленно, но наконец дошло.

Она прямо-таки залилась багрянцем, задрала носик, возмущенно фыркнула:

– Дурак!

И пошла дальше, всей фигурой выражая крайнее презрение. Батуала и Доцент согнулись от хохота. Подошел ухмылявшийся во весь рот Сенька, прокомментировал:

– Старый фокус, а до сих пор клюют…

– Когда как, – просмеявшись, сказал Доцент. – Я позавчера в скотовозе[17 - Скотовоз – автобус.] одну так же спросил, так она, выдра, глазом не моргнула.

Посмотрела на меня, как Ленин на буржуазию, и выдала: «Это смотря где». И получилось, что это она меня опарафинила.

– Да уж, – сказал Батуала. – Тут сразу и не найдешь, чем ответить. Значит, знала хохму.

– Да уж явно… – кивнул Доцент. – Как маршруты на сегодня?

– У меня – ништяк, – сказал Батуала. – Парочку пришлось местами поменять, зато крюков нет.

– Везет тебе, – хмыкнул Доцент. – А у меня – одна-единственная на аптечный склад, причем аж от Крутоярской. Это значит, из-за одного квитка километр туда, километр обратно.

– Это еще ничего, – грустно сообщил Сенька. – Мне из-за одной-единственной с окраины на «Вагонмаш» переть. Пять кэмэ туда, пять назад. Облезть можно…

– Ну дак… Снова с утра Никифоровна маршруты раскладывала, шкидла[18 - Шкидла – в данном случае мымра.] старая…

Батуала отозвался о Никифоровне матерно. Если уж не везло, то на раскладке телеграмм сидела эта старая шкидла, которой хоть кол на голове теши.