Судьба темнее, чем любовь

 – Телефон, паспорт, ключи… – Она застыла как громом пораженная. – Где ключи?!

Фенья указала в сторону входной двери. Мы с мамой – обладательницы волос скучного темно-каштанового цвета, а вот Фенья – блондинка, которая может посоперничать с любой моделью из рекламы шампуня.

– На комоде, – сказала она.

– А, да, точно.

Мама переместилась к комоду настолько быстро, что я невольно моргнула. За все время я так и не привыкла к нечеловеческой скорости, с которой она двигается. Особенно когда нервничает.

– Значит, мы все взяли? – уточнила мама.

– Кроме билетов на поезд, – сказала я, протягивая ей билеты, и закусила губу, чтобы сдержать улыбку.

– Ты, никак, смеешься надо мной, маленькая леди?

Мама в несколько шагов преодолела разделяющее нас расстояние, выхватила билеты у меня из рук, смерила их изучающим взглядом и только потом засунула в карман пальто (о сумочках она невысокого мнения).

Я почувствовала, как уголки моих губ опасно задрожали.

– Кто, я? Никогда!

Стоящая рядом со мной Фенья притворно закашлялась, пытаясь скрыть смех.

– Ничего-ничего, вот доживешь до моих лет… – усмехнулась мама, шутливо погрозив мне указательным пальцем. Впрочем, эти слова не произвели должного эффекта, поскольку мама никогда не говорила, сколько ей лет на самом деле. Я предполагаю, что около ста, Фенья считает, что вдвое больше. На вид маме можно дать лет тридцать пять, максимум сорок. Время для нее остановилось и будет стоять до тех пор, пока она не передаст силы своей перворожденной дочери и не превратится в смертную.

Для меня остается загадкой, почему мама хочет отказаться от бессмертия. Если бы я владела крутыми магическими способностями, то ни за что не стала бы от них отказываться.

– Уверена, что справишься сама? – спросила мама, как мне показалось, уже в сотый раз. – Нас не будет всего несколько дней. Максимум неделю. Не больше.

– Мам… – Я сдержалась и не стала закатывать глаза. Знаю: мама хочет как лучше, но порой она перебарщивает со своей заботой.

– Я все это прекрасно понимаю, дорогая, – ответила мама, нежно обхватив ладонями мое лицо. – Но ты…

– Младшенький птенчик в нашем семейном гнезде, и ты хочешь защитить меня от всего на свете, – широко улыбнувшись, закончила я.