Странные времена: идеальный джентльмен

Кстати, как все прошло в Лондоне?

– Ты хочешь обсудить это прямо сейчас?

– Прости за старания поддержать светскую беседу, чтобы отвлечь тебя от мрачных мыслей, – в умиротворяющем жесте вскинул ладони Бэнкрофт. – Тогда рассуждаем дальше. Предположим также, что никто не планирует похитить нашего печатника-растафарианца. Итак, остается…

– Стелла, – прошептала Ханна и почувствовала новый приступ дурноты.

– Стелла, – кивнул начальник.

С момента «инцидента», как все сотрудники газеты называли проникновение в их редакцию чудовища, которое получило внушительный отпор от обитавшего в теле Мэнни духа, было принято решение, что Стелле следует находиться в защищенном здании постоянно, двадцать четыре часа в сутки, и покидать его только в сопровождении кого-либо из коллег.

– Секундочку, – встрепенулась Ханна, – а разве подруга Мэнни не сумеет защитить Стеллу, если кто-то попытается ее… – Она указала вверх на люк. – Ну, того?

– Вот видишь, ты почти до всего додумалась сама, – кивнул Бэнкрофт.

– Необязательно говорить это так снисходительно.

– Какие мы нервные, – покачал он головой и встал. – Если признаться честно, то я и сам долго размышлял над этим, а сейчас хочу проверить одну теорию. – Затем подошел к металлическим дверям в подвал, снова распахнул их, впустив внутрь солнечные лучи, и во весь голос крикнул: – МЭННИ!

Ханна услышала, как издалека донесся грохот.

Плавным движением Бэнкрофт выудил из кармана пачку сигарет, вытащил одну и закурил, глубоко затягиваясь и выдыхая дым, после чего выглянул наружу.

– Так приятно иногда прогуляться. Погода сегодня вполне приятная, не правда ли? А я и не замечал. Думал, в кабинете жарко, потому что опять отопление заклинило.

Ханна подошла и встала рядом – в основном из-за желания оказаться подальше от люка.

Вскоре она заметила Мэнни, который как раз огибал здание. Как ни удивительно, он натянул брюки, хотя периодически забывал о такой незначительной детали. Видимо, Грейс совсем недавно провела одну из своих воспитательных бесед о важности одежды. Длинные белые дреды, обычно обвивавшие горло печатника на манер затейливого шарфа, сейчас свисали за его спиной, почти касаясь земли.