Бражник

Под ногами у меня было светлее, чем над головой. А я шел по дороге в школу, как будто в первый класс. Шел со своим баулом «на пару дней» и не знал, как эту пару дней переживу. Но в том, что пережита она все-таки будет, я не сомневался. Я знал, что я живучий. Одно только это грело мою пропащую душу.

Я решил утром же сесть на поезд и отправиться домой, а для душевного удовлетворения даже не оповестить Лаврентия о своем возвращении и непременно огорчить его, внезапно сунув в дверь свою физиономию.

Единственное, что меня останавливало – это касса.

Единственное, что я мог сделать – это сорваться и купить билет прямо сейчас, послав встречу выпускников куда подальше, но тогда я бы оказался совсем уж полным идиотом. Вы представьте: ехать в родной город ради встречи выпускников и не пойти на нее, чтобы уехать обратно. Конечно, я был на такое способен, но вот проворачивать такой маневр всерьез мне не хотелось категорически.

День был морозный и ясный, идти по такому приятно. В детстве я и не замечал, на какой унылой улице стоит наш дом: со всех сторон торчат серые дома, палисадники перед ними завалены снегом и снег этот дыбится такими сугробами, что закрывает почти весь первый этаж. В детстве я видел только небо над девятиэтажками, а снег под ними лежал гораздо белее.

После долгих лет разлуки дорога от дома до школы оказалась короче. Но вот в чем штука: я на ней чувствовал себя совсем другим, как будто вновь превратился в ребенка – шел и был очень смелым, свободным и легким.

Наверно, это потому, что я больше не занимался ходьбой и не мог кормить ей свой мозг, который теперь с энтузиазмом принялся пережевывать мои перспективы.

Перспективы отвратные.

Отвратнее всего – школа, возвышавшаяся над шестилетним мной на линейке первого сентября. Да, тогда она казалась выше. Теперь три этажа с частыми оконцами как будто просели.

Внутри висела мясистая тишина. Я еще помню школьную тишину после учебного дня, когда все уроки кончились и ученики разбежались по домам. Когда в школе остаются только несколько учителей, засев в глубинах своих кабинетов, в теплых лучах позднего солнца, и тень от кружевных занавесок падает на их лица. Ленивая тишина, вязкая, душная. В такое время школа становится сонным царством.