Взлетая высоко

Кровать не заправлена, на столе сложены коробки с едой, жирные бумажные салфетки и пустые бутылки. Может, мне стоило проветрить комнату сегодня утром?

Я подхожу к письменному столу и прислоняюсь к нему. У меня нет другого выбора, кроме как снова посмотреть на родителей. Теперь рядом нет никого, кто мог бы помешать мне встретиться с ними лицом к лицу.

Они нерешительно заходят в комнату и вместе садятся на край кровати. Я не удивлена – они всегда принимали совместные решения. В отличие от других детей нашего возраста, мы с Кэти никогда не могли перехитрить их, спросив сначала одного родителя, а затем другого, если хотели что-то получить.

Но я вижу, как они устали. Они вымотаны и напряжены, мама совсем бледная, а ее глаза покраснели. Неужели она плакала? Из-за меня? У папы круги под глазами, и он выглядит совершенно измученным. Они проехали весь этот путь не останавливаясь?

– Хейли… – начинает отец и проводит рукой по коротко остриженным волосам.

Я смотрю на свои пальцы, которые бессознательно заламываю. Ладно, может быть, я все-таки передумала: я не хочу обсуждать случившееся. Не хочу видеть разочарование на их лицах. Не знаю, как с этим справиться, как реагировать.

– Ты сильно напугала нас. И мы… мы…

– Нам нужно говорить об этом прямо сейчас? – перебиваю его я.

– Нужно ли нам говорить об этом? – с негодованием спрашивает мама, вскакивает и начинает ходить взад-вперед.

Я пожимаю плечами и быстро опускаю взгляд. Вытираю руки о джинсы, но они все еще потные от напряжения. Нервозности. Страха.

– Не издеваюсь, – слова кажутся грубыми, будто каждый слог режет мою кожу, как разбитое стекло. – Это было всерьез.

Мама внезапно останавливается. Резко выдыхает. Папа таращится на меня. Я вижу, как его мозг пытается связать письмо и девушку, которая его написала.

Одно дело – задумать умереть. Составить план, собрать все, что необходимо для его выполнения, – это легкая часть. А вот увидеться потом с родителями и признать, что ты собиралась покончить с собой, – совсем другое дело.

Это больно. Мне так больно видеть разочарование на их лицах, хотя я и считала, что больше не смогу чувствовать ничего, кроме горя.