Поцелуй сильнее, чем смерть

Я больше не хожу по утрам в школу, не готовлюсь к поступлению в колледж, не пишу контрольные, не делаю домашку. Я уже не та, кем была. Скажу больше: я даже не человек. Я – валькирия с силами богини смерти Хель. И я не умру только потому, что не хочу вламываться в чужой дом!

Я осторожно протянула руку в разбитое окошко, стараясь держаться подальше от острых краев, чтобы не порезаться. Потом шагнула к двери и сунула руку глубже. Неуклюже пошарила, нащупала ручку и повернула. Раздался щелчок, и дверь открылась.

– Осторожно… – сказал Райан, внимательно следивший за каждым моим движением. Но я была предельно осторожна: хватит того, что один из нас ранен. Рана у Райана на виске перестала кровоточить, но я о ней не забыла.

Затаив дыхание, я медленно вытащила руку. Райан толкнул дверь, и та с тихим скрипом поддалась. Мы быстро переглянулись, замешкавшись, потом я шагнула вперед и переступила порог хижины.

Нас встретила темнота. Воздух был спертым, будто помещение не проветривали несколько месяцев, а прихожая – такой узкой, что мы с Райаном с трудом в ней поместились.

Мы снова переглянулись, после чего я осторожно, чуть ли не на ощупь направилась вперед. Повернула налево, ориентируясь на свет, падавший в щель приоткрытой входной двери, и попала в гостиную. Осколки стекла захрустели у меня под ногами, я застыла и затаила дыхание, ожидая, что из-за угла вот-вот появится хозяин с дробовиком в руке, который прогонит нас из дома. Но этого не случилось. Хижина выглядела обжитой, но, похоже, чаще использовалась как домик для отдыха.

Под ногами стало мягче – ковер. Я направилась к окну, которое увидела лишь потому, что сквозь ставни проникал свет. Впрочем, в комнате все равно было темно, поэтому я налетела на диван и маленький столик. Не важно. Главное, что я вижу цель. Добравшись до окна, я первым делом распахнула ставни, и хижину залил яркий солнечный свет. Ворвавшийся внутрь порыв ледяного ветра заставил меня поежиться. А потом рядом послышалось тихое звяканье.

Запрокинув голову, я увидела свисающие с оконной рамы сосульки. Солнечные лучи, преломляясь в них, играли на стене всеми цветами радуги.

Медленно повернувшись, я уставилась на танцующих светлячков. Грудь болезненно сжалась – это зрелище напомнило мне… столько всего одновременно! Напомнило волшебное северное сияние, которым я любовалась сначала с крыши своего дома, а потом – из Валгаллы. Напомнило, каково это – летать в свете его лучей.