Взлом мышления

Gage (2014) «Adult Neurogenesis: Bridging the Gap between Mice and Humans».]. Конечно, сам нейрон тоже специалист «высокого профиля», он может брать изначально чужие функции, переобучаться. Конкурентная нейропластичность имеет место быть, мы уже говорили, что у нейрона нет понимания, есть только умение. Это всё довольно ново и не исследовано. Я же предлагаю пластичность мозга сделать более узким понятием – изменение сетей мозга.

Встаёт вопрос, а что мы знаем о сетях мозга?

Мы так говорим, как будто это не про нас.

Нейропластичность – это наука о том, что ваш опыт меняет мозг.

Сети мозга – это ваши паттерны поведения, привычные действия.

Предупреждаю, я обобщу их и назову:

– Ментальными моделями.

Зачем? В начале книги я пообещал предупреждать о подобных вещах.

Привычка или паттерн не отображают всего многообразия ваших мыслей. Часто возникающая в голове идея – это тоже модель, это тоже работа ваших нейронных сетей. Зачем я назвал моделью понятие МЕМа? МЕМ не отображает всей сути того, что мы создаём в голове систему, которая помогает нам в утолении чисто человеческих желаний.

Поэтому мы предположим за работой нейронных сетей – создание моделей.

Модели – это то понятие, которое сильно часто будет встречаться в книге. Мы и создавали модель мозга, мы и говорили о том, что млекопитающее обзавелось моделью объекта, что к восприятию примата добавилась модель себя. Это настолько же абстрактное понятие, насколько оно и фундаментально для нашего мышления. На этом моменте перестану «оправдываться», логичность этой гипотезы вы оцените к концу книги, нам еще о многом предстоит узнать.

Мы мыслим моделями, они далеко не всегда сознательны, логичны и последовательны. Мозг – это динамическая, чувствительная система, реагирующая на всё, что мы видим, слышим, думаем и делаем. А где этому начало?

Наше научение начинается с рождения!

Кристофор Паллье исследовал французских детей, которые были рождены в Корее[85 - C. Pallier (1998) «Language and cognition».

]. Мозг некогда усыновлённых детей реагировал на французский язык и его фонемы так же, как это происходило у коренных жителей[86 - C. Pallier (2004) «The loss of first language phonetic perception in adopted Koreans».]. Показателен же здесь фокус исследования. Хотели найти «схожесть» мозговой активности и её нашли. Интересен этот опыт в свете других открытий самого же Кристофора Паллье. Он сравнил различия коренных французов и детей, усыновлённых из Японии[87 - C.