Долг

 – Один час и всё…

Его вторая рука легла на мою шею, и я почувствовала, как он поднимается, причём с наклоном в мою сторону… нет! Не сейчас! Не посмеешь! Вот тут-то моя гордость схватила волю за шкирку и швырнула её в моё сердце, откуда та должна была что-то предпринять.

Я просто взяла лежащую рядом подушку и, вырвавшись из несильного захвата, упала лицом на неё, а руками сильно-сильно прижала к себе. Ноги поджала к груди и вся сжалась, готовясь в любой момент давать уже ощутимый отпор. Холодная ткань подушки начала охлаждать моё пылающее лицо, я судорожно сжимала её и была уверена, что мне скорее руки вырвут, чем отберут её у меня.

Лорин по началу встал коленом на диван и пытался целовать меня в макушку, гладил по спине и бёдрам, но я держалась. Голову чуть в сторону повернула, чтобы дышать нормально и всё.

– То есть ни в какую? – услышала я его чуть серьёзный голос. – Полный отказ?

Я молчала, пытаясь привести в норму дыхание. Озабоченное животное! Я не перейду на твою сторону! Моя воля сильна, ясно тебе?!

– Хорошо, – протянул он как-то недобро.

 – То есть послаблений ты не хочешь? Наверное, тебе нравится быть служанкой, но зато сохранить свою честь. Ладно, Богдана, с сегодняшнего дня не жди от меня никакой ласки, и доброго слова ты от меня не услышишь!

Я зажмурилась, ощущая ещё и стыд. За что он так меня? Потому что не отдалась?! Совсем с ума сошёл, что ли?

– Я поняла, – прошептала я, принимая.

17 глава

С сегодняшнего дня всё станет проще в моральном смысле и сложнее в физическом.

Наверное, будет придираться… какой же он мерзавец!

– Чтобы, когда я вернулся, моя комната была вылизана, – отчеканил он.

В общем, поплакала я здорово, даже попинала его кровать, когда убиралась. Чтобы не возникло конфликта, поменяла ещё и бельё. Весь день потратила на уборку в его комнате и стирку белья. Под вечер стянула высохшее платье и села в гостиной. Достала нитки и набор игл. Решила зашить дырки. Почему-то вспомнилась мама. Она сидела рядом со мной и подсказывала какой стежок сделать, как далеко отступить и всегда поддерживала меня добрым словом, когда не получалось.

На глаза набежали слёзы. Плакса я. Раньше редко сырость разводила: иногда, может, раз в месяц, когда понимала, что никому не нужна. Обычно я об этом не задумывалась, но бывали такие тяжёлые дни, и я горько оплакивала свою участь. А ещё обвиняла маму за то, что бросила меня. На большее была не способна. Да, на утро осознавала, что такова судьба, и ничего изменить нельзя.