Долг

Мне больше ничего не остаётся. Только ждать и молиться.

Морик не переставая трещал с Франком о том, что он будет делать дома и как «сильно будет любить» свою жену. Франк подначивал его и хвастался, что время проводить будет с несколькими одновременно. Они оба спорили, как женатый мужчина и холостяк. Я их не слушала. Хотя их доводы были интересными. Смотрела вдаль, боясь увидеть этот чёртов город. Словно готовила себя к предстоящему. Приказывала себе не плакать и держаться, согласно статусу. Холодно и гордо. Пусть я уже не имею прав, и моя жизнь гроша ломанного не стоит, но лицо я ронять не собиралась.

Ближе к вечеру похолодало. Солнце постепенно скрывалось, охлаждая лес. И так было не особо жарко, а теперь стало… бодряще.

– Ну чего притихла-то, а? – услышала я голос Морика, который подъехал к нам слева. – Ты никак плакать собралась?

Я испугалась, наверное, слишком сильно. Руки в миг задрожали. Я не хотела, чтобы кто-то вообще видел меня в таком состоянии – это было показанием трусости, которую я так отчаянно прятала в себе.

– Нет-нет, – попыталась я придать голосу непринуждённость. – Просто задумалась.

– Да прям уж и задумалась, – не поверил он мне. – Не боись, тебе наш город понравится. С Мелиндой и Майлой познакомишься, они тебе всё покажут, глядишь, и подружитесь.

Еле удержалась от гримасы. «Подружитесь», – перекривляла я в голове. Как безродный щенок и две девчонки. Посмотрят на меня, поиграются.

– Да, конечно, – выдавила я из себя и вымученно ему улыбнулась, вновь отворачиваясь, показывая, что разговор окончен.

По идее, это должно было сработать. Дама отворачивается, значит будь добр заткнись и уходи. Да и в обычной жизни, если тебе отвечают и отворачиваются, то это означает, что тема закрыта! Всё, дальше её продолжать не стоит.

– Слушай, ты только в городе не реви, ладно? – продолжил он. – У меня репутация хорошего мужика, а твоё лицо в миг разобьёт её в пух и прах. Лады?

Сглотнула, пытаясь оттянуть момент истерики. Ненавижу. Не собираюсь я… плакать! Как окажусь наедине с собой, так и поплачу. Мне слишком стыдно.

– Морик, я же сказала, что плакать не буду, – устало ответила я и посмотрела ликану в глаза. – Всё хорошо.

И вновь отвернулась. Он помолчал.