Умай и Тамуз

Заливаемый светом холодно-огненных глаз, Каратай зашатался: растрепанная, некрасивая в этот утренний час царица Ален завертелась перед глазами ворона, и, жалобно захрипев, он завалился на бок. Колдунья подняла перед собой руки – тело Каратая поднялось к рукам пери, она вышла из шатра, выводя перед собой плывущего по воздуху недвижимого ворона, и направилась к обрыву. Впереди сверкало озеро, а за ним темнел лес. Размахнувшись пустой рукой, Ален будто бросила камень вдаль. Но вместо невидимого камня тушка несбывшегося императора, набирая высоту, перелетела через озеро, Бурабай и упала на другом берегу.

Наивно самоуверенно полагая, что ворон разбился, царица пери ушла за полог шатра. Рядом, совсем рядом с тем местом, где упал ворон Каратай, вспыхнул на солнце золотой свет и погас, укрывшись за лохматыми соснами.

Если бы ворон ударился о землю, то он бы испустил дух, даже не почувствовав боли, но он упал на верхушку сосны и, выгнувшись дугой, дерево отправило его в соседнюю сосну. А потом с ветки на ветку беспомощным турсуком Каратай упал на ковер сухих иголок.

“Жив”, – подумал о себе ворон и подняв голову – сторонясь солнечных, открытых мест, прижимаясь к теням сосен, та, которую он знал как “девушка-Солнце”, прошла мимо Каратая. “Она тоже жива!” – мелькнула удивленная мысль, и черная птица уронила голову, впадая в думы об извилистости житейских дорог.

А Умай даже не заметила ворона, зато вскоре услышала дробь копыт по камням и притаилась за валуном, догадавшись, что выше по горам пери замыкали выходы за хребет Синих гор.

“Когда колдуны пойдут рядами вниз, к озеру, обшаривая каждый куст и камень, меня поймают”, – отчаивалась девушка, не замечая, как из-под валуна выползла змея. Умай следила за мелькавшими выше, среди редеющих сосен, всадниками, а змея, раскачиваясь, наблюдала за испуганной беглянкой.

– Ш-ш-ш… Не бойся меня, – прошептала змея. – Тебе нужно укрыться. Ш-ш… Ползи за мной…

И змея стала заползать в траву, под валун, Умай раздвинула заросли мелкого кустарника: между землей и камнем была узкая щель, в которую можно было пролезть.

Сверху послышались команды и неторопливый перестук копыт. “Пери начинают облаву, – затрепетало сердце, – но лучше смерть от змеи, чем новый плен у пери!” – решилась девушка, пролезла в узкую щель, расправляя за собой примятые кусты, и огляделась. Здесь, за узким входом, было не тесно, пещера, не кончаясь, уходила в темноту. Все ближе топот копыт, уже слышны голоса, дыхание и храп лошадей.