Колумбия – любовь моя

Неужели ее чувство к неприметному пареньку оказалось сильнее чем привязанность к родным и друзьям и сытая, без нужды, жизнь?

– А, Анхель Луис? – переспросила Даниэла, ничуть не удивившись прозвучавшему вопросу. – Он сейчас на работе. У нас ведь небольшая фирма по ремонту компьютеров. Так вот, он там проводит почти весь день.

– А денег хватает?

– Денег хватает. Правда, не на все, но если подкопить, то вполне. Вот сейчас, например, мы намерены обновить школьную форму для наших мальчиков. Гимназия вводит новые правила, и родители должны подготовить детей к этим изменениям.

– Я готова помочь, – встрепенулась Кармен. – Ты не откажешься?

– Спасибо. Не надо, – очень спокойно, без признаков внешнего раздражения ответила Даниэла. – Мы ни в чем не нуждаемся, да и мать моя нас не забывает и периодически на дни рождения своих внуков делает им денежные подарки. Так что у нас все хорошо.

– Я рада это слышать. Ты извини меня, если я что-то не к месту сказала и чем-то обидела тебя. Я этого не хотела. – Кармен чувствовала внутреннюю неловкость за проявленную, как оказалось, неуместную благотворительность.

– А ты все так же сильно, как и раньше, любишь своего мужа, Анхеля Луиса? – Это был главный вопрос, с которым, собственно, и приехала Кармен. В это безалаберное утро, насыщенное свежими угнетающими ее воспоминаниями о прошедших дне и ночи, когда она принадлежала сразу двум мужчинам, она особо нуждалась в чужих женских откровениях, из которых надеялась понять самое себя и свое поведение.

– У нас с Анхелем Луисом самые добрые отношения, – просто, не красуясь, ответила Даниэла. – Мы хорошо понимаем друг друга, и нам интересно быть вместе. Он нужен мне, а я нужна ему. Иногда я даже угадываю наперед, что он скажет. Ты думаешь, что это взаимодополнение друг друга, а я считаю, что это взаимопроникновение. Знаешь, когда-нибудь и я, если доведется, хотела бы повторить слова, произнесенные Луизой, вдовой наполеоновского маршала Ланна, когда она отвергла предложение руки и сердца от очередного поклонника: «Я была женой Ланна, а потому принадлежать другому не могу».

Кармен смутилась: «Говорит как гордячка. Рисуется передо мной своей любовью.