Схизматрица Плюс

Линдсей пробежал рукой по черному, матовому пульту управления и включил питание – тумблер отозвался звонким щелчком. Музыка рубки управления за спиной зазвучала на октаву ниже – энергии пушка забирала много. Под призрачно-синим прицельным монитором зажглась кроваво-красная цепочка злобно мерцающих индикаторов и шкал.

Линдсей взглянул поверх экрана. В глазах его помутилось. Ребристый ствол орудия слегка поблескивал смазкой. Толстые черные продольные ребра сверхпроводниковых магнитов, к каждому из которых тянулись змеями кабели питания в металлизированных оболочках…

Порнография смерти.

Деградация человеческого гения, опустившегося в своей продажности до самоубийства расы.

Переключившись на боевой режим, Линдсей снял опломбированную предохранительную крышку и сунул правую руку в открывшееся отверстие. В ладонь удобно легла пластиковая рукоять. Большим пальцем он снял второй предохранитель. Машина начала выть.

– Это должны делать все, – сказал президент. – Нельзя сваливать на кого-то одного.

– Я понимаю, сэр, – сказал Линдсей.

Эти слова он отрепетировал заранее. Цели перед ним не было – жерло пушки было направлено перпендикулярно эклиптике, в галактическую пустоту. Никто не будет задет. Ему нужно лишь нажать на спуск. И он не сможет этого сделать.

– Такое ведь никому не нравится, – сказал президент. – Я тебе клянусь, орудие под пломбой всегда… Но нам без него – никак. Ведь кто знает, что встретишь в следующий раз? Может, крупную добычу. Такую, что мы сможем вступить в картель.

Снова стать народом. Тогда мы выбросим к чертям это чудище.

– Да, сэр.

Здесь не с чем было бороться в открытую, нечего отвергать путем холодных размышлений. Препятствие лежало слишком глубоко. В самих основах вселенной.

Миры могут взорваться.

Стены заключают в себе жизнь. Там, за переборками, шлюзами и шпангоутами, – безжалостный, мрак, смертельная пустота открытого пространства. И на древних станциях орбиты Луны, и в современных механистских картелях, и на Совете Колец, и даже на далеких аванпостах горняков-кометчиков и околосолнечных металлургов каждое мыслящее существо проникнуто пониманием этого.

Слишком много поколений жило и умерло под мрачной тенью катастрофы. И каждый ощущал это с первых мгновений жизни.

Жилища были священны – священны в силу самой своей уязвимости. Уязвимость универсальна. Уничтожение одного из миров означало бы, что безопасности нет нигде и ни для кого, что каждый мир может сгореть в геенне тотальной войны.