Сон и явь. Перепутье

– Нет, – на глазах нарастают слёзы. – Нет-нет-нет.

В палату входит молодая медсестра.

– Где они? Где моя семья? С ними всё хорошо?

– Успокойтесь, пожалуйста, ваш врач сейчас подойдёт.

– Плевать мне на врача! – пытаюсь встать. Предчувствие приближающейся катастрофы не покидает меня. – Где мои родители? Где Лиана? Где Лукас?

– Прошу вас, лягте обратно, – подхватывает меня, когда я, попытавшись встать, падаю на пол, забыв о сломанной ноге. – Вы слишком слабы.

– Просто скажите, что с ними всё хорошо, и я успокоюсь.

В палату входит врач. Высокий, строгий, мужчина средних лет. Он просит медсестру уложить меня обратно. Подходит ко мне, осматривает, проверяет все показатели, и только потом обращает внимание на поток моих бесконтрольных вопросов, которые продолжают сыпаться на него на протяжении всего времени.

– Они живы? Живы?

– Мне очень жаль, – его лицо смягчается, а в глазах читается такое сочувствие, что у меня живот сводит от ужаса.

– Что вам жаль? Они в коме? Без сознания? Но всё же будет хорошо, да?

– Спасти удалось только вас.

– А мои родители? Сестра? Лукас? Их спасают сейчас? – я не хочу слышать, что он говорит. Надеюсь, что он исправит свои слова, скажет, что всё в порядке.

– Двое мужчин скончались на месте, женщины по дороге в больницу. Вы единственная, кого удалось спасти после десятичасовой операции.

– Вы сейчас хотите сказать, что все умерли, а вы десять часов спасали мне жизнь? Вы это хотите сказать?

– Именно, – он говорил тихо, но голос его громом прошёлся по мне.

– Нет, это какая-то ошибка. Они все живы, – перевожу взгляд на медсестру и смотрю на неё с мольбой. – Они ведь живы?

Меня начинает трясти, из глаз льются слёзы. Я задыхаюсь и нахожусь в полуобморочном состоянии. Встряхиваю головой, в надежде, что всё слетит к чертям: врач и медсестра, больничные стены и авария, и мы продолжим дорогу домой всей семьей.

Но этого не случается.

– Скажите, что это шутка, умоляю вас, – вновь смотрю на мужчину с надеждой. – Умоляю вас! В этой машине была вся моя семья.

– Мне очень жаль.

– Жаль? Вам жаль? – у меня начинается истерика. Слёзы льются градом из глаз и голос срывается на крик. – Зачем вы спасали мне жизнь, когда знали, что все, кого я люблю, умерли? Как вам такое в голову могло прийти? Как? Вы садисты?

Он велит медсестре что-то вколоть мне, и пока она отходит в поисках медикаментов, я бьюсь в агонии. Моё сердце будто сжигают заживо. Я горю, мне плохо.