Капкан

Придала лишь тогда, когда было уже слишком поздно и больно.

После нашего расставания я долго не могла признаться обо всём родителям. Боялась очередного скандала и слов: «Мы ведь тебе говорили». Понимала, что морально не выдержу этого, поэтому несколько месяцев избегала с ними встреч. И когда я всё же решилась рассказать, они меня удивили, окончательно растоптав осколки разбитого моего сердца. Они молча обняли меня и поддержали. И никогда не упрекали за совершённые ошибки.

Именно в этот момент я осознала всю свою никчёмность.

Мне по сей день стыдно смотреть им в глаза и долго находиться под одной крышей. Поэтому, отбросив гордыню в сторону, я осталась жить одна в подаренной Эльдаром квартире. Я не хочу, чтобы они видели жизнь, которой я теперь живу. Вдали от них я могу притворяться счастливой, могу притворяться успешной.

– Или ты возобновила с ним связь? – прерывает наше недолгое молчание папа.

– Нет.

– Тогда возвращайся. Меня повысили, мама тоже стала больше зарабатывать. Мы справимся. А ты, наконец, отдохни. Хватит с тебя помощи.

– Сколько бы вы ни зарабатывали, ту часть, что я отдаю вам, я буду продолжать отдавать. Я чувствую себя обязанной, – замолкаю на секунду, чтобы переосмыслить всё и объяснить доходчивей.

Папа хмурит брови, задумывается на миг и всматривается глубже в мои глаза. Мои слова не обижают его и даже не удивляют. Что-то более недосягаемое для моего сознания происходит в его взгляде.

– Ты говоришь глупости, Медея, – произносит автоматически, но в его глазах я вижу полное осмысление моих слов.

Хочу обсудить это, но нас прерывают вошедшие в гостиную мама и сестра. Эмми держит в руках скрипку, и я понимаю, что нас сейчас ждёт концерт.

Удобно устраиваемся на диване с родителями и ждём, когда сестра подготовится. Она решает сыграть нам новую композицию собственного сочинения. Когда слышу первые ноты, сердце замирает, и я сосредоточиваю взгляд только на ней. Такая непосредственность, лёгкость и нежность. Смотрю на неё и не могу насытиться ею. Получаю такое эстетическое удовольствие от видимого и слышимого, что аж мурашки бегут по коже, а в глазах начинает рябить.