Фаталити. Цена его успеха

А тренеру и другим знакомым мне было стыдно звонить. Я думала постучаться к соседям, но на часах была полночь.

Нога кровоточила и болела всё сильнее. Я сняла с себя лёгкий кардиган и завязала им ногу. Ещё минут тридцать я выжидала у нас на улице, что в каком-нибудь из соседских домов загорится свет. Но ничего не менялось. И я боялась, что скоро мама выйдет меня искать, и мне ещё достанется за то, что убежала. Поэтому, я взяла телефон в руки и набрала единственному человеку, кто мог бы сейчас что-то сделать – Ираклию.

Я не испытывала перед ним никакого стыда, наоборот, мне уже тогда казалось, что он всё правильно поймёт.

– Алло, – удивлённо принял вызов он.

– Я не отвлекаю? – спросила я, когда услышала на заднем фоне шум.

– Нет, говори, – он вышел из помещения и стало тише.

– Я могу кое о чём попросить? – с трудом сдерживалась я, чтобы вновь не расплакаться.

– О чём?

– Ты мог бы приехать и забрать меня? Мне некуда идти и некому позвонить.

Как бы я не старалась, но отчаяние в моём голосе было невозможно скрыть.

Ираклий потом признался, что очень испугался тогда за меня, ведь ещё несколькими часами ранее я даже говорить с ним не хотела, а тут позвонила с просьбой о помощи.

– Ты где? Что случилось?

– Я недалеко от своего дома. Поругалась с мамой. Не хочу заходить обратно.

– Илиана, не веди себя, как ребёнок. Что значит не хочешь заходить домой? Куда ты поедешь в это время суток?

– Можно я переночую у тебя в машине?

– Ты с ума сошла? – возмутился он.

 – Иди домой. Не капризничай. Ты о маме подумай, что с ней будет, когда она поймёт, что ты сбежала?

Я не сдержалась после его слов. Разрыдалась, понимая, что моя мама была бы счастлива, если бы ей сообщили, что я исчезла или ещё лучше – умерла. От этого осознания мне стало так больно, что я не смогла сдержать эмоций.

– Ладно. Извини, что побеспокоила, – с трудом выговорила я и, не дав ему ответить, сбросила вызов.

Я была раздавлена и озлоблена. Хотела кричать на весь мир от обиды и боли, но стиснув зубы, лишь крепко обняла саму себя, сидя на соседской лавочке.

Решила, что переночую именно на ней, так как более безопасного места я не нашла бы.

Я подняла ноги на лавочку, прижала их к груди и зарылась головой в них. Меня разрывало на части от боли. Я не понимала за что заслужила такое отношение. Пока папа жил с нами, меня никогда не били родители. Да даже голоса не повышали. А теперь для мамы ударить меня было обыденным делом.