Рельсы под луной

И мундир какой-то незнакомый. И на плечах вместо погон – эполеты, густые, здоровенные.

Я как-никак не деревня, я мальчик городской, с восьмилеткой, и книжки почитывал, и дореволюционные журнальчики у деда листал, одним словом, в том-сем чуть разбираюсь. И прекрасно я помню, что эполеты в армии, в любой, не носят вот уж черт-те сколько лет – ну, может, где на парадах, я ж не профессор, всего знать не могу. Но точно знаю: сейчас у немцев эполеты не носят. Этакие вот фасонные, как при Наполеоне, что ли.

Или уж до революции…

И вот уже меж нами метров пятнадцать, и ясно, что он нас видит – уставился из-под густющих бровей, как двумя шильями сверлит… Я стою даже и в некоторой растерянности: командовать ему «хенде хох», что ли? Так старый ведь пердун, а нас четверо с автоматами, и не видно у него на поясе кобуры, только сабля висит…

И тут Ленька Одессит мне тихонечко говорит странным таким, не своим голосом, я бы даже выразился, испуганным крайне:

– Сергеич, присмотрись… Сквозь него дерево видно…

Ептыть, и ептыть, и еще как ептыть! Точно! Нельзя сказать, что старикан совсем уж прозрачный, но все же некоторая прозрачность присутствует, и прямо сквозь него дерево смутно видно… И соображаю я теперь, что шагает он в сапогах по каменной крошке, ноги ставит твердо, будто сваи забивает – но ни малейшего звука при этом не возникает.

Не человек это, а одно видение…

И вот почему-то мне нисколечко не страшно, ничего такого, да и мыслей никаких, собственно, и вовсе нету.

Но остолбенение напало полное и совершенное, и вроде бы я даже чувствую, как рот у меня разинулся. Ну наяву ж все происходит, не снится! И вот оно, шагах в нескольких, натуральное немецкое старорежимное привидение – теперь уже мне понятно, что генерал старорежимный, уж и не знаю, как это научно назвать…

И вот тут мы, все четверо, как-то так, не сговариваясь, подались в стороночку, даже с дорожки сошли, путь ему освобождая…

И что же происходит? А он, непонятность сучья, останавливается напротив нас и зыркает.

Ох, как он зыркал! Вот ясно: у этакого генерала все, кто на звездочку ниже, по струнке ходили… И словно бы холодочком от него потягивает…

Мы стоим. Он стоит, зыркает. И тут вижу я краем глаза, как Ленька Одессит, с обалделым видом, встает по стойке «смирно» и честь ему отдает по всем правилам. И вдруг я то же самое делаю, не знаю, почему, и Ванька с Петровичем тянутся, как миленькие.