Месяц надежды

Вовсе не зря освещение здесь давали только гирлянды маленьких разноцветных лампочек, развешанные по периметру беседки. Ольга подумала, что с темнотой тут становится вовсе уж уютно, и чуточку пожалела о том, что оказалась в этом заведении днем, да еще и в полной трезвости из-за машины.

Всяким вкусностям в конце концов приходит конец. На столе не осталось ни шашлыков, ни осетинского сыра, ни большей части приправ и зелени, ни свежайшего лаваша.

– Еще по шампурчику? – предложил Алексей.

– Шутишь? Я сегодня и правда ужинать не смогу.

– Шучу, конечно. Для кофе места хватит? У них тут, сама понимаешь, он не растворимый. Они до такого сроду не опускались. Я бы тебе сказал, как эти ребята растворимый кофе называют, но это не для нежных девичьих ушек, пусть даже вполне современных.

– Хватит, пожалуй.

– Сейчас оформим, – сказал он и опустил руку под столешницу.

– Там что, кнопка? – осведомилась Ольга. – Ты на нее нажмешь, и Васо придет?

– Ага. Как в лучших домах Лондона. Васо кофе сразу принесет.

Когда на кухне был, обговорил все.

Васо действительно вскоре появился с подносом, на котором красовался высокий кофейник с изогнутым горлышком, сразу отчего-то вызвавший у Ольги ассоциации с Кавказом, чашки и блюдечки с неизвестными сладостями.

Девушка отпила глоток, откусила кусочек чего-то вкусного, сладкого, рассыпчатого, блаженно откинулась на спинку скамейки и сказала:

– А хороший ты ресторан построил. Трудно, наверное, вот такое сделать?

– Интересно тебе?

– Ага.

– Не особенно трудно, если знать как.

Пашка обеспечил материалы, а я рулил. Бетонировать было проще всего. Хотя и там есть свои хитрушки, и строитель должен быть в курсе. Нашел я две бригады хороших плотников, они как раз сели в простой, столярку подключил. Есть такая мастерская, с которой мы работаем. Она нам и для коттеджей в Счастливом много разного делает. Думаем скоро вообще ее купить. Ну а хороших кровельщиков у нас в Шантарске хватает, печники тоже есть. Что ты головой покрутила?

– Это я удивляюсь немножко.

Я ведь особа гуманитарная, для меня это диковинно.

– Что именно?

– Что один человек стоит и рулит всем. Ну, я понимаю, на самом деле он не стоит. Это так, в переносном смысле.

– Стройка, Оленька, такое дело, – серьезно сказал он. – На любой стройке, трудись там хоть многие тысячи народу, всегда есть наверху кто-то один-единственный, который всем рулит. Хоть в таком месте, хоть на ГЭС. Правда, тут имеется одно понятное обстоятельство.