Другая улица

Так вот к чему я веду… На войне, помимо страстного желания вернуться живым и неискалеченным, у многих есть еще постоянная тоска по чему-то своему прежнему, мирному, довоенному. Кому-то ночами снится его прежнее ремесло, от учительского дела до столярного, кому-то не дают покоя прежние увлечения… В общем, понятно, да? Был у меня один старшина, сибиряк, тот тосковал по кедровым орешкам. Жора-парикмахер вслух мечтал, как он будет дамочкам новые прически сочинять.

А вот мне частенько грезилась рыбалка.

Заядлым я был рыбаком, еще с беспортошного возраста, когда ладили булавку к суровой нитке, насаживали муху и пытались что-то такое изловить. Ну а уж погодя время, когда у нас, пацанов, появились настоящие крючки, а порой и леска не из конского волоса плетенная, а магазинная жилочка… Прикипел душой. Волга…

И так сложилось – ничего в том удивительного, – что за всю войну мне не довелось порыбалить по-настоящему. Пару раз, оказавшись в подходящем месте да с одним сухарем в кармане, решали дело по-солдатски незатейливо: глушили гранатами.

Но это назвать рыбалкой и язык не повернется…

И вот, уже после победы, в конце мая, дислоцируется наш артполк в Словакии, в непосредственной близости от реки Моравы – из расположения видно. Реку эту, конечно, с Волгой и сравнивать смешно, но едва мы при рекогносцировке заехали в деревню и увидел я там лодки, сети на просушке, удочки, моментально понял: пусть река по сравнению с Волгой и не вполне казистая, но ведь рыбная! Сразу видно: рыбачат они здесь вовсю.

Сердце у меня так и взыграло. Благо ровным счетом никаких препятствий не имелось, отпроситься у начальства на рыбалку – тут же, рядышком – оказалось проще простого. Мне потом передали, что комполка даже в пример меня поставил: вот видите, оглоеды, сказал, майор к культурным развлечениям тянется, а вы только и знаете, что при любом удобном и неудобном случае водку трескаете да за местными девчатами жеребячьим глазом водите. Хотя сам он, между нами говоря, предпочитал именно те развлечения, которые ему по должности положено было порицать вслух – но меру знал, не то что некоторые, попадавшие в серьезные переплеты из-за спиртного и женского пола.

А в общем обстановка была… умиротворенная. Война кончилась, все живы-здоровы, воинская дисциплина, конечно, оставалась воинской дисциплиной, но иные гаечки сразу ослабли, их уже не затягивали до хруста, так, что из-под них железная стружка вилась.