Упасть или подняться

Сколько надежды было в сердце Анны, когда она стучала в дверь родного крова, дверь дома родных людей. Но встретили ее, увы, холодно и неприязненно.

– Он нас выставил на улицу, – говорила сквозь слезы Анна. – И нет у меня другого выбора, и нет пути назад. Мне некуда идти, кроме как к вам. В свое родное гнездо, к родителям, в родительский дом.

Но родители были непреклонны и отвергли ее. Анна не могла поверить своим глазам, не могла поверить, что все это происходит с ней, в реальной жизни, а не в горькой сказке.

– Мы не можем тебе помочь ни в чем, – ответила строго и даже раздраженно мама, не позволяя Анне войти в дом. – Было бы лучше задуматься о последствиях, когда твой выбор был в твоих руках. Ты выбрала его, поэтому сейчас решай сама, как жить дальше. Иди туда, куда хочешь, но мы тебя не примем. Ты уже сделала свой выбор, и сейчас мы делаем свой.

У Анны потемнело в глазах, пересохло во рту. Как так получилось? Она почти выкрикнула в порыве негодования, подавляя в голосе горе и отчаяние:

– Я не знаю, что мне делать, куда мне деть своих детей.

Анна выпалила это и ушла, закрыв лицо руками. Она шла, не оборачиваясь, она вычеркивала свою прошлую жизнь из сознания и из памяти. В своем отчаянии она вынуждена была принять роковое решение, оставив своих детей на произвол судьбы, надеясь, что судьба даст им более благосклонный путь.

Бабушка и дедушка пустили испуганных внуков домой.

Внуки топтались у двери, сумки были брошены рядом. Дедушка ушел, а бабушка стояла, безвольно опустив руки на застиранный фартук. Волосы у нее растрепались и выбились из укладки, шаль почти съехала с плеч, а взгляд ее блуждал с одного на другое личико внуков. Молча она собрала сумки, вытряхнула из одежек дрожащих детей и затолкала в ближнюю комнату.

– Ложитесь спать, – проворчала она, – утром будем с вами разбираться. Свалились мне на голову.

Бабушку звали Евгения. Она сразу решила, что больной внук им не нужен. И она задумала отдать его в школу-интернат. Бабушка Евгения собрала все документы для этого и отвезла моего брата Рому в интернат. И с этого дня у него началась горькая собачья жизнь никому не нужного в этом мире человечка. А ведь ему в это время было всего одиннадцать лет.