Цвет твоей крови

– Обыкновенно, – охотно ответил дедок. – Закатила она в деревню, замолчала и встала. Один сказал сквозь зубы: горючка кончилась. Мы их не особо и спрашивали: бешеные какие-то все трое, зыркают по-звериному, за кобуру хватаются. Поесть попросили, не так чтобы по-хорошему, люд собрал того-сего от греха подальше, они и ушли своей дорогой. А что вокруг делается, военный товарищ? Вы, я так понимаю, из командиров будете? Вон Гринька вас лейтенантом назвал. А вот я, уж не гневайтесь на скудоумного, что-то ничего флотского в вас не усматриваю.

Не было никакой охоты читать ему лекцию о советских воинских званиях, и я ответил сухо:

– Теперь и на суше лейтенанты есть.

– Скажите пожалуйста! – делано изумился вредный дедок. – Вот она как жизнь меняется причудливо. И броневики раньше были гораздо ледащее. – Он посмотрел поверх моего плеча на бронеавтомобиль.

– Были, – хмуро поправил мужик. – Это у нас не было, а в других державах были. Тимоха Стус во Франции воевал с нашей пехотой, так там были железные и ползучие… С пушками.

– И тут недосмотрел проклятый царизм! – отозвался дед. – Везде были, а у нас не было, – оглянулся на комсомольцев. – Хлопцы, я ведь политически правильные речи веду?

– Правильные, – сказал тот комсомолец, что повыше, уже несколько сумрачно. Лица у обоих уже не казались мне восторженными.

– И нынешние танки, надо полагать, проворнее и основательнее тех будут? – спросил дед. – Видел я раз издали, как они по тракту шли – здоровенные, больше хаты, и башенок с гарматами[6 - Гармата – пушка.] у них было по пять даже штук, а не по одной, как вот у этого… Лучше ведь советские танки старорежимных?

Тут чуялся подвох, но я все же кратко ответил:

– Лучше.

– Отож! – воскликнул дед. – И танки лучше, и аэропланы проворнее, а все одно который день отступают товарищи военные со всех ног…

Словно некий спусковой крючок нажал, ехидна старая, – женщины наперебой загомонили:

– Который день тянутся на восход, защитнички!

– А радио со столба орало: несокрушимая, мол, легендарная… Где несокрушимая?

– Выходит, и наши детки вот так от немца бегут, если живые?

А одна бабенка, нахально глядя мне в глаза, громко пропела:

Ворошилов на баяне,

Сталин пляшет трепака.