Пробуждение скромницы

Эндрю вовсе не был грубым. Он всего лишь выполнял свой долг.

Эндрю поднял бокал, и шум постепенно стих, а все головы повернулись к нему. И к ней тоже. Осознав, что сейчас она находится в центре всеобщего внимания, Эви попятилась, но толпа оказалась слишком плотной. Ей хотелось внимания Эндрю, а не всего зала. Приблизившись к Эндрю, она совершила серьезный просчет. Всеобщее внимание ей было совершенно не нужно.

Эндрю заговорил громко и уверенно, обращаясь ко всем собравшимся. Она завидовала его уверенности и восхищалась ею.

– За здоровье принца!

Спустя мгновение толпа отнесла его к сцене, где он присоединился к принцу, а Эви осталась позади. Снова. Короче говоря, ее борьба за внимание Эндрю окончилась ничем.

Нет. Иди за ним! В ее голове зазвучал голос Клэр. Подруга ни за что не стала бы стоять на месте, как деревянная кукла. Эви протиснулась вперед, и толпа желающих пообщаться с принцем понесла ее к сцене. Оказывается, надо было всего лишь отдаться на волю толпы, и та легко приблизила ее к Эндрю.

– Мой друг, как я рад тебя видеть! Тебе понравилась моя лекция?

Эндрю обнял друга в ответ, но его движения были скованными, словно ему был не вполне приятен столь тесный телесный контакт между мужчинами.

– Очень понравилась, особенно та часть, где ты говоришь о важности понимания широкой общественностью исторического процесса и доступности его изложения. – Эндрю одарил друга чарующей улыбкой. – В общем, Суссекс приветствует тебя, старина. Ты прекрасно выглядишь.

Принц ухмыльнулся.

– Даже не представляешь, как мне здесь нравится. – Он раскинул руки, словно хотел заключить в объятия весь зал и окрестности. – Неужели ты не видишь, какое великолепное место на земле называешь своим домом? Ты счастливчик.

Было видно, что принц отнюдь не кривит душой. Эви отчетливо почувствовала в нем искренность, которая делала его похожим на человека, а не особу королевской крови. Хотя едва ли сегодняшние слушатели позволили бы ему забыть о его королевском происхождении. Но тут Дмитрий Петрович взглянул на нее, и Эви оцепенела. Она больше не была спокойным наблюдателем, а стала участницей беседы.