Аудитор

– А с Лёней и Олегом? Подружишься?

– Не знаю. Не уверен. Как мы можем подружиться? Разница в возрасте, другой жизненный опыт. Они со мной настороженны.

– А ты с ними?

– Я? Ну что ты! Они теперь тоже с нами.

Ничего себе, «тоже с нами»! «Это ты, папа, тоже теперь с нами, а не они», – хотела сказать Ирина, но не решилась. Как он не понимает, что эти парни были здесь с ними последние десятилетия, что они все теперь полагаются именно на них, а он – умер давно, и его с ними не было в трудную минуту, а эти ребята были.

– Я должна тебе, папа, про них рассказать. Поверь, мне есть что.

– Ну, расскажи, я могу послушать, только лучше мне самому о них судить.

– Пап, ты и будешь судить. Они о тебе, кстати, тоже. Но ты же о них ничего не знаешь. Ты ни про кого ничего не знаешь. Даже про меня. Я тебе уже кое-что рассказывала, но прошло без малого тридцать лет, это много.

Отец, только что охотно и оживлённо разговаривавший с ней о семье, теперь молчал, явно не желая говорить о «там» Но Ирина не сдавалась. Он обязан приоткрыть завесу своего ада, рая – что там у него было… она должна знать. Она прямо сейчас его спросит, хватит откладывать:

– Пап, а умирать страшно?

– Да, очень страшно.

– Как? Ты про себя помнишь? Всё время помнил?

– Да, помнил, хотя вспоминал не так уж часто.

– Как? Расскажи мне. Я, ведь тогда пришла, но тебя уже не застала.

– Да что тут рассказывать. Ты и сама представляешь, как было дело: вышел на улицу, не дойдя до остановки, почувствовал себя плохо: дурнота, ноющая сильная боль за грудиной. Еле домой вернулся. Позвонил Саше соседу в дверь, он прошёл со мной в квартиру, помог мне снять пальто, и я лёг. Саша вызвал скорую, нитроглицерин мне не помогал.

– Это ты попросил Сашу позвонить мне на работу?

– Нет они сами звонили. Мне было не до того.

– Ты чувствовал, что умираешь?

– Да, нет, надеялся, что выкарабкаюсь.

– А когда понял?

– В какой-то момент понял. Боль стала невыносимой, мне даже показалось, что с такой болью я жить не смогу, хотел, чтобы она прекратилась любой ценой, даже ценой моей смерти. Мне сделали пару уколов, но ничего не помогло, там у меня внутри что-то рвалось, в глазах стало темнеть. Я ещё различал смутные мелькающие лица, но они стали расплываться.