Завещание инора Бринкерхофа

Только так.

– И кто это был? – спросил Рихард, видя, что я ничего объяснять не собираюсь.

– Никто, – отрезала я.

– Так это из-за никого ты исполосовала мне всю руку? Понятно.

На его рукаве под моими пальцами расплывались пятна крови. Видимо, пытаясь сдержать эмоции, я по привычке сжимала руку, не обращая внимания на препятствия. До сих пор доставалось только моим ладоням.

– Извини, – покаянно сказала я. – Давай перевяжу, что ли?

– Да не стоит. Кровь я уже остановил. Хотя… дырки на рубашке можешь зашить.

– Почему ты сразу не сказал?

– Не хотел отвлекать от занимательной беседы с никем, – любезно ответил он.

– Это мой бывший жених и моя бывшая подруга, – пояснила я.

Перед Рихардом я чувствовала себя очень неловко. Надо же, молча терпеть такое и сказать, только когда мы отошли уже далеко.

– И как же они стали бывшими?

– Родители Эвамарии застали его в спальне дочери. Он вынужден был жениться, – коротко пояснила я.

Я бы и этого не сказала, но чувство вины не позволяло резко прервать разговор.

– Он как-то пытался объяснить свой поступок? – не унимался жених.

– Да. Он утверждал, что просто хотел почитать письма, которые я писала Эви. Но я не поверила.

Раздражение я уже не пыталась скрыть. Я рассказала достаточно. К чему эти дополнительные вопросы?

– Почему? Такое тоже может быть.

– Видишь ли, – сухо сказала я, – для чтения писем совершенно не обязательно раздеваться и залезать в чужую постель. А его обнаружили именно в таком виде.

Слава Богине, он замолчал и не задавал ни одного вопроса, пока мы не дошли до Храма. Главный корнинский Храм очень красив, один из самых прекрасных в Гарме, но сегодня красота его казалась мрачной и недружелюбной. Ведь именно в нем я собиралась связать свою жизнь с Гюнтером, а теперь пришла сюда совершенно с другим инором, к которому ничего подобного не испытываю. Мне показалась кощунственной сама мысль о том, что фиктивный брак с Рихардом будет заключен здесь, поэтому я немного постояла на пороге, так и не решилась сделать последний шаг, и наконец сказала:

– Рихард, ты не будешь возражать, если мы поженимся в Гаэрре?

– Для меня это не имеет никакого значения, – ответил он.

И мы поехали назад. Поездка оказалась бессмысленной и, более того, неприятной. Не стоило рассчитывать, что родители будут рады моему браку с кем-то, кроме Клауса Хайнриха. Мама к нам и не вышла.