Туманы Унарры

Сам-то он с Паолой был согласен и считал приказ Вольпе, мягко говоря, несправедливым. А уж что капитан думал на самом деле, приличному инору произносить вслух нельзя. Во всяком случае, при дамах…

– Твоей вины? Да этот избалованный мальчишка угробил не только себя, но и доверившуюся ему девицу, – Паола зашипела, как рассерженная кошка. – Да ладно бы просто угробил, а то ее еще и мучили перед смертью несколько часов.

– А ты откуда знаешь?

Федерико встрепенулся. Сыск очень старался не допускать никаких утечек, слишком неоднозначной была ситуация: замешан маг, и явно не из самых слабых.

– Вызывали к одной из жертв, – коротко бросила магичка. – Мне после этого несколько ночей кошмары снились. Все казалось, что этот маньяк стоит за дверью, – она зябко передернула плечами. – Там такая жуть была. И веяло от трупа чем-то таким, нехорошим… Я сейчас про магию, а не про способ убийства.

– А поконкретнее, – Федерико подобрался.

А точнее – не выцепили вообще. Не могли определить ни тип ритуала, ни даже пол проводящего. «Что-то из запретных разделов» – и это все, чего смогли добиться от экспертов, даже столичных: слишком серьезными были преступления, чтобы в Ровене не взяли их на особый контроль. А толку-то? Хваленые столичные спецы добились ничуть не больше местных.

– Поконкретнее не скажу, – ответила Паола. – Там лишь отголоски оставались, но чего-то такого, от чего у моих мальчиков шерсть дыбом встала.

Федерико задумчиво прищурился. Что же там было такого, что напугало даже филларов? Они-то знают, но не скажут, сколько ни спрашивай. Животные хоть полуразумные, но все же животные, хозяин от них в лучшем случае образ получает, да и этот образ, судя по всему, – Федерико пристально посмотрел на любовницу, – ничем не отличался от ее впечатления.

– Больше я тебе ничего не скажу, – твердо заявила Паола, правильно поняв его взгляд. – И вспоминать не хочу, понял?

Федерико бы тоже с радостью не вспоминал. В отличие от Паолы, он видел всех жертв, да еще и непосредственно сразу после ритуала. Кровь, вывороченные внутренности, искаженные лица… Казалось, даже в воздухе висят боль и ужас. Но не вспоминать не получится.