Пролетая над орочьими степями

Не проснулась она, и когда путники достигли цели своего путешествия, а Джанни приземлился во дворе дома, в котором Роберто пару лет назад купил квартиру. Не слишком большую, исключительно по средствам начинающего дипломата, хотя родители и предлагали помочь. Но поместье дохода почти не приносило, так что Роберто решил не обременять семью долгами, а рассчитывать только на себя. Да и к чему одному огромнейшие хоромы, в которых он и бывает-то редко? Кабинет, спальня, гостиная – вот он, достаточный минимум. И приходящая инора-помощница, которая не лезла в жизнь нанимателя, правда, и убирала достаточно редко.

Вот и теперь Роберто зашел в кабинет и с огорчением провел пальцем по столу, на котором сразу же осталась извилистая дорожка, проторенная в пыли. В других комнатах хотя бы подобие уборки было, а сюда с тряпкой заходили редко – служанка утверждала, что книги на полке вызывают у нее непреодолимое желание чихать, и лишний раз сюда дверь не открывала.

– Вот всегда так, – пожаловался он Джанни, – не предупредишь вовремя – не уберут.

– Ага, – устало ответил тот, – не любит народ в Лории утруждаться. Зачем убирать, если хозяин не видит и не может оценить усердие?

– Неправда, – возмутился Роберто, – люди у нас трудолюбивые.

– Значит, ты умудрился нанять единственное исключение из правил, – заметил Джанни, огляделся и спросил. – Поесть что-нибудь дадут нещадно отэксплуатированному транспортному средству?

– Вроде бы копченый окорок оставался, – засомневался Роберто, вспомнив, что уборщица в свободное от уборки время любила подзакусить тем, что попадется под руку.

А попадались ей обычно хозяйские продукты, свои-то она благоразумно оставляла дома. – И сухари.

Про сухари он сказал намного увереннее, они точно должны остаться: такие твердые, что их довольно долго приходилось размачивать в чае, прежде чем удавалось откусить хоть что-то.

– Все? – разочарованно спросил Джанни. – Ну хоть что-то в рот положу, а то совсем не осталось сил. Любишь ты, брат, поесть. Вон какое пузо торчит.

– Вообще-то, это филлар! – возмутился Роберто.

Он осторожно вытащил спящего зверька, старательно втягивая живот, на котором, честно говоря, все же отложилась многолетняя любовь к «пожевать чего-нибудь вкусненького с книжечкой». Виттория так и не проснулась и лежала на его ладонях, свернувшись в комок и жалобно подергивая носиком. Всполохи на шерсти притухли, но все равно выглядели необычно и очень красиво. Некоторое время парни молча на нее смотрели.