Пролетая над орочьими степями

Как она сумеет объяснить Франческо, что случилось? Она же совсем говорить не может. Нет, лучше потом, когда он будет один.

– Узнала моя любимая падчерица, что ты ей зелье любовное подливал, – с издевкой в голосе сказал Павоне. – И это ее так расстроило, что и не передать.

– Сдурел? – вытаращил на него глаза Паренте. – Мы же компаньоны. С чего тебе в голову пришло устроить мне такую пакость?

– А с того, что компаньонов не подставляют, – зло ответил ему Павоне. – Я слышал ваш разговор с Витторией, где ты убеждал ее, что я не управляю, а тащу, что плохо лежит, и что после свадьбы мне нужно дать пинок под зад.

И после этого ты имеешь наглость утверждать, что мы компаньоны?

– Да у меня в мыслях не было нарушить договоренность! Управляющий постоянно твердит, что ты воруешь. Вот я и решил показать, что о ней забочусь. Нет, Марчелло, я с тобой честен. Половина денег девчонки – твоя.

Павоне с подозрением уставился на собрата.

– Сам посуди, мне невыгодно обманывать, – продолжил тот. – Я же любовное зелье через тебя покупал, и мои финансовые дела ты знаешь лучше, чем кто-либо.

А там и новое дельце наклевывается, со вдовушкой Ди Мауро. Она явно ко мне благоволит, а денег у нее поболе, чем у твоей падчерицы. Зачем мне нужна подмоченная репутация, о которой ты бы непременно позаботился?

– Ты собрался жениться на Ди Мауро? – недовольно спросил Павоне, негодуя, что эта мысль не пришла в голову ему самому. Правда, прекрасная вдовушка не проявляла к нему интереса, но ведь это всегда поправить можно.

С эльфийской помощью.

– Сразу после Виттории, – подтвердил тот. – Я бы и сейчас занимался только Ди Мауро, но с тобой мы уже договорились. Вот я и подумал, что полгода-год можно и потерпеть беспрестанно болеющую жену, получая беспрерывное сочувствие от друзей семьи. А после Ди Мауро можно жениться и на той, что по сердцу придется.

– Мне казалось, что Виттория тебе нравится, – задумчиво протянул Павоне.

Да, знал бы он о планах младшего товарища раньше, глядишь, все бы обернулось совсем по-другому.

Столько риска – и все для того, чтобы получать лишь жалкие проценты, правда, со всего состояния, но все же.

– Я буду о ней сожалеть, – хохотнул Паренте. – Каждый раз, когда буду смотреть на собственный банковский счет. Марчелло, я в тебя верю. Поговори опять с Витторией. Думаю, убедить ее в обратном несложно, ей можно внушить все что угодно.

– Я был уверен, что ты меня собираешься кинуть.

– Неужели я тебя не убедил?

– Убедил.