Искусство охоты на благородную дичь

Эх, надо было раньше поговорить с Инессиной поклонницей: пусть косу отрезала и не соседка, как утверждал маг, но Мартинина акварель осталась бы целой. Я торопливо собирала вещи, пока Софи не передумала, брат болтал с дежурным магом, предлагая тому помощь студентов-старшекурсников.

– Думал бы, что такое случится, всю ночь бы здесь продежурил, – с досадой говорил он. – Безобразие, я спал, а на сестру напали. Мы вчера почему-то тоже очень рано уснули. Дитер вообще почти сразу, как к себе вернулись, но ему простительно, у него сестры здесь нет.

– Да уж, – отвечал маг. – Хоть ко всем хорошеньким студенткам охрану приставляй. К сожалению, у нас не бывает столько свободных магов. Но пятый случай за сутки! Уверен, администрация выделит защитные артефакты.

Я забрасывала вещи в сумку, думая только о том, как бы поскорее уйти. Постельное белье даже складывать не стала, так и взяла в охапку. Все равно сумку брат перенесет.

– Некоторые люди удивительно неблагодарны, – процедила она. – Пытаешься привить им хорошие манеры, а в ответ получаешь откровенное хамство. И обвинения непонятно в чем. Для того чтобы увлечь понравившегося мужчину, мне не обязательно обрезать чужие жидкие волосенки. Он и так будет моим.

– Конечно, – подтвердила как раз пришедшая с вещами Софи.

– С удовольствием на это посмотрю, – любезно ответила я.

Мы перешли в соседнюю комнату, брат небрежно бросил мои вещи на освобожденную Софи кровать и предложил:

– На завтрак? Нехорошо в первый же день опаздывать.

– На какой завтрак? – испугалась я. – Как я в таком виде куда-нибудь пойду?

– А что такого? Магички в возрасте часто коротко стригутся, – удивился Берти.

– Я пока еще не магичка в возрасте.

Берти хохотнул, посмотрел на отрезанную косу, и его осенило:

– А ты шпильками ее к голове прикрепи, никто и не заметит.

– Там и прикреплять-то не к чему, – вздохнула я.

– Тогда иллюзию наложим.

И брат, недолго думая, это сделал. Я посмотрела в зеркало и ужаснулась. И не потому, что Берти – маг намного более слабый, чем я, и я свободно видела сквозь наложенный на остатки моих волос морок.