Гимназистка. Клановые игры

Занятия уже начались, но, поскольку я была не одна, а в сопровождении классной дамы, учитель математики лишь недовольно посмотрел и молча кивнул. Мол, проходите, не мешайте уроку. Куда проходить, вариантов не было: Оленька Хомякова чуть ли не подпрыгивала на стуле и махала рукой на случай, если вдруг я ее перепутаю еще с кем-нибудь. Перепутать было сложно, пока для меня во всем классе в общую массу не сливались только три знакомых лица: ее, Тамары и Анны, но надеюсь, это ненадолго.

Не успела я усесться рядом с Оленькой, как она ткнула меня в бок локтем и прошипела, прикрыв рот рукой:

– Что хотела Булочка? Вызывала из-за дуэли?

– Почему из-за дуэли? – невольно удивилась я.

 – При чем тут дуэль в делах гимназии?

– Дуэль же из-за тебя, для гимназии это позор, – пояснила не менее удивленная подруга. – Гимназистки не должны вести себя так, чтобы из-за них дрались.

Несмотря на то что говорила она о недопустимых вещах, в голосе ее проскользнуло сожаление, что дуэль из-за меня, а не из-за нее.

Честно говоря, я бы с радостью уступила ей эту честь, если бы не была уверена, что никак не могу считаться причиной дуэли.

– Не из-за меня, а из-за оскорбления клана.

– Рысьин же не просто так оскорбил, а потому что приревновал тебя к Коле, – уверенно ответила Оленька. – И не на пустом месте приревновал.

И она так посмотрела, словно уже успела заручиться согласием на помолвку не только от меня, но и от брата. А я в ужасе поняла, что, если эту версию донесут до директрисы, той даже не придется ничего выдумывать, чтобы меня отчислить.

Господи, и почему Хомяков не принял извинения Рысьина? Почему вообще боги принесли этого Рысьина столь не вовремя? Сидел же он где-то до похорон, что мешало ему продолжать заниматься этим дальше? И почему мне не удалось выставить Юрия раньше, чем пришли Хомяковы?

– Не выдумывай, – прошипела я. – Обычное соперничество представителей разных родов войск. И пожалуйста, никому не говори такой ерунды, а то директриса меня собирается выгнать при первой же возможности, которую ты ей дашь неосторожными словами.

– Не волнуйся, я никому не проболтаюсь. – Оленька повернулась ко мне, заговорщицки подмигивая и совсем забыв, что находится на уроке.

– Хомякова, я смотрю, вы горите желанием выйти к доске, – ворвался в нашу милую беседу голос учителя. – Не стану ему препятствовать. Слишком редко оно возникает.

С первой парты раздался ехидный смешок.