Гимназистка. Клановые игры

Гардины радостно заполыхали, а я от страха завизжала на весь дом. К чести Владимира Викентьевича, появился он буквально через пару секунд. И вид его меня настолько удивил, что я застыла, приоткрыв рот, которым набирала воздух для новой серии визга. Ибо был целитель в ночной рубашке и с колпаком на голове.

Несмотря на неподобающий вид, Владимир Викентьевич действовал уверенно, потушил огонь щелчком пальцев. Следующим щелчком зажег огонек над головой и внимательно осмотрелся, не опуская рук, на которых подозрительно светилось что-то красное.

– Где они? – шепотом спросил Владимир Викентьевич, воинственно ворочая острой бородой по сторонам, словно это было тайное оружие, которому стоит только указать цель, а дальше оно расправится с противником по своему усмотрению.

– К-кто? – так же шепотом уточнила я.

В себя от созерцания его одежды для сна я уже пришла. В конце концов, если он сам считает, что нет ничего необычного, то мне, с моими провалами в памяти, тоже нужно делать вид, что все совершенно нормально.

– Те, кто на вас напал.

– На меня никто не нападал. Это я.

– Что вы? – С его руки слетела тонкая зеленая паутинка, раскинувшаяся по всей комнате и почти сразу истаявшая. – Не хотите ли вы сказать, Елизавета Дмитриевна, что пожар – ваших рук дело?

– Я не хотела. Просто было темно, я решила зажечь лампу. И вот. Простите, ради бога, Владимир Викентьевич, – я всхлипнула, – я даже представить не могла, что все так получится.

– Погодите. – Он придвинул к себе стул, явно собираясь на него сесть, но стул, впрочем как и все остальное, был покрыт слоем сажи и непременно бы испачкал ночнушку целителя, поэтому тот лишь недовольно на него поглядел и отодвинул. – Вы хотите сказать, что сами создали огненный шторм?

– Я не хотела. Так получилось, – покаялась я. – Я всего лишь пыталась зажечь лампу.

А вместо этого зажгла стол и шторы. Боюсь, ни то, ни то теперь иначе как для растопки использовать было нельзя, да и то, что осталось, долго гореть не будет даже традиционным способом: на шторах сохранились лишь края, а стол прогорел до состояния угля.

– То есть вы вспомнили, как призывать магию? – обрадованно уточнил Владимир Викентьевич, потом посмотрел на разгром в комнате, понял, что поторопился, и уточнил куда более мрачно: – Хоть что-то вы вспомнили, Елизавета Дмитриевна?

Я отдала должное его выдержке.