Гимназистка. Клановые игры

 – Я забираю Лизу к нам, она согласилась.

Я опять поперхнулась и долго не могла откашляться. Подруга услужливо затарабанила по моей спине кулачками.

– Я не соглашалась, – наконец выдавила я, утирая выступившие слезы. – Я никого не помню, как я могу к кому-то переезжать?

– Скажите же ей, Владимир Викентьевич, – возмутилась Оленька, – что Лиза не может жить одна.

– Разумеется, не может, Ольга Петровна. Ей требуется присмотр. Целительский присмотр, поэтому она пока поживет у меня, – тоном, не допускающим ни малейших возражений, выдал Владимир Викентьевич.

– Как это у вас? – возмутилась Оленька. – У нас. Мы почти родственники, у нас ей будет лучше. А захотите присматривать – приходите в гости.

Выражение «почти родственники» насторожило. Возможно, Оленька Хомякова имела в виду, что мы с ней очень близкие подруги, а возможно, намекала, что от идеи породниться так и не отказалась. Нет, пока я не вспомню хоть что-то, нужно быть как можно более осторожной.

– У меня есть квартира, – напомнила я.

– Кроме как где-то жить, вам, Елизавета Дмитриевна, еще надо что-то есть. И что вы будете есть в холодной квартире?

– Вот именно! – поддержала его Оленька. – А у нас кухарка такая, что даже Рысьины могут только облизываться.

– У меня тоже есть кухарка, Ольга Петровна, – целитель был непреклонен. – А еще есть знания, которых нет ни у кого в вашей семье.

– Брат проходил курсы первичной медицинской помощи, – продолжила Оленька почти безнадежную борьбу.

– Елизавете Дмитриевне первичная медицинская помощь не нужна. Ей требуется серьезная целительская.

– Вы думаете, Владимир Викентьевич, память удастся восстановить? – оживилась я. – Но ваш коллега сказал, что это невозможно.

– Память восстановить действительно невозможно. Это подтвердил еще один специалист, запрошенный военным ведомством. Очень уж они хотят знать, что случилось у вас дома.

– И какая тогда ей нужна целительская помощь?

– У Елизаветы Дмитриевны пока еще очень слаба связь души и тела.

– То есть она может умереть? – испугалась Оленька.

Признаться, я тоже. Жить, ничего не помня, было не слишком комфортно, но в любом случае куда лучше, чем не жить.

– Что вы, Ольга Петровна, разве я это допущу? – возмутился Владимир Викентьевич. – Я не для этого Елизавету Дмитриевну вытаскивал. Но все же укрепляющие процедуры ей не помешают.

Это была чистая победа.