Гимназистка. Клановые игры

Правда, я почти сразу вспомнила, что фамилия у нее осталась своя, Волкова, но дети-то, дети – Хомяковы, а могли быть Рысьиными. Я даже немного оскорбилась за папу, которого променяли на мелкого грызуна.

– Не совсем так, – возразила Оленька, почувствовавшая мое настроение или просто огорчившаяся тем, что ложку у нее отобрали. – К тому времени твой папа уже разорвал помолвку и вовсю ухаживал за твоей мамой, но Рысьина-старшая не смирилась и делала все, чтобы не допустить ненужного брака и вообще вернуть все как было, поэтому обхаживала Волковых, чтобы те не торопились выдавать дочь замуж.

Но тут маме пришлось срочно выходить за папу…

– Почему срочно? – заинтересовалась я.

Не совсем внятно, потому что каша как-то незаметно перекочевывала из горшочка туда, куда Оленька собиралась ее первоначально отправлять, но отвлеклась.

– Потому что Волкову за Хомякова никто бы не выдал, – пояснила подруга. – Но мы же Хомяковы! Мы проберемся всюду, где нас не ждут, и непременно добьемся поставленной цели, – закончила она оптимистично.

 – Кстати, ты помнишь, что почти помолвлена с моим братом?

– Точно не было такого! – Я поперхнулась от неожиданности, и комочки каши щедро усеяли белую тумбочку.

Чтобы я вышла замуж за Хомякова? Да никогда! Впрочем, я тут же вспомнила, что среди Хомяковых затесался один Волков, может, о нем речь? Но поскольку все равно ничего не вспоминалось, то и гадать нечего.

– Ну вот, а говоришь, ничего не помнишь, – разочарованно протянула Оленька.

– Это ты сейчас, пользуясь моей амнезией, пыталась меня обмануть? – возмутилась я.

 – А еще говоришь – подруга. Подруги так не поступают.

Я демонстративно засунула ложку в горшочек и отодвинула подальше. Все равно он уже опустел. Да если бы и не опустел: никакая каша не стоит вливания в дружную хомяковскую семью.

– Это я так, проверить, – ничуть не смутилась Оленька. – Да даже если бы ты вдруг согласилась, что что-то такое могло быть, у брата никакой амнезии нет, он-то точно помнит, что ни о какой помолвке речи не заходило.

 – Она заглянула в горшочек, тяжело вздохнула и принялась накручивать на палец кончик косы. – С другой стороны, если одна сторона согласна, другую уговаривать намного проще, а мы и без того с тобой как сестры.

Она с надеждой на меня посмотрела, но я ее сразу же разочаровала:

– Я не согласна. Кроме того, я не помню ни тебя, ни твою семью.

– У меня замечательная семья, – гордо сказала она. – Хомяковы – это сила. Вспомнишь. Вот поживешь у нас и вспомнишь.