Гимназистка. Под тенью белой лисы

– Для интересов страны, разумеется, было бы лучше, если бы вы занимались не в группе, – почти не покривил душой Дмитрий Олегович, которому за сегодняшнее занятие эта барышня успела надоесть хуже горькой редьки. – К сожалению, у меня нет возможности заниматься с вами отдельно, но я уверен, что вы найдете замечательного учителя.

Поскольку все внимание Волкова было приковано к Свиньиной-Морской, а она меня еще так удачно загораживала, я попыталась оставить их наедине и даже успела сделать несколько шагов по коридору.

– Лиза, куда вы? – окликнул меня Волков. – Я обещал вам прогулку и не могу оставить свое обещание невыполненным.

– Это так любезно с вашей стороны, Александр Михайлович, – заметила я, – но, право, вам не стоит утруждаться.

– Мне в удовольствие с вами прогуляться, Лиза.

Зря он так сказал. Глаза Свиньиной-Морской стали столь усиленно метать молнии, что появилось подозрение: магия у нее возникнет прямо сейчас и будет весьма убийственной для меня.

Идея поставить ее между собой и Волковым при ближайшем рассмотрении показалась не столь замечательной: не подумала я, что Поленька может воспринять меня как угрозу собственному семейному счастью.

– У нас было такое тяжелое занятие, – вдохновенно сказала я, – что я не в состоянии гулять, а Полине Аркадьевне наверняка требуется помощь, чтобы добраться до дома.

– Меня должны ждать сани, – чуть не испортила она все.

– Но я не уверена, что до саней вы сможете добраться без помощи штабс-капитана.

Все-таки такие нагрузки, как у вас сегодня, даром не проходят.

Я бы ей замигала обоими глазами, но вот незадача: Волков смотрел прямо на меня и никак не хотел отвлекаться.

– Вы правы, Лиза, – наконец сообразила, что от нее требуется, Свиньина-Морская, – у меня шумит в голове и ноги подгибаются. Ах!

Она прижала руку к голове и сделала вид, что собирается упасть в обморок, но свалиться попыталась не на стену, а на Волкова.

Естественно, он ее вынужденно подхватил, чуть покачнувшись, и посмотрел при этом с возмущением почему-то на меня.

– Александр Михайлович, вы такой благородный, – подбавив подобострастия в голос, выдала я. – С вашей стороны так великодушно оказать помощь Полине Аркадьевне.

Волковская улыбка ничего хорошего не сулила, но тем не менее он почти мирно сказал:

– Разумеется, Полина Аркадьевна, я помогу вам добраться до дома.