Гимназистка. Под тенью белой лисы

– А когда будет, контролировать будет уже поздно.

– Дело в том, Полина Аркадьевна, что специфика занятия предполагает обращение к источнику…

– Замечательно, – не терпящим возражения тоном прервала его Свиньина-Морская. – Вот вы мне и поможете его обрести.

– Я могу помочь только раскрыть имеющийся.

– Тогда занимайтесь тем, чем можете, – отрезала Полина Аркадьевна. – Раскрывайте.

Она насупилась, крылья носа начали грозно раздуваться, более не сдерживаемая злость вырывалась пыхтеньем, как от готовящегося к движению паровоза.

Да уж, такой паровоз и без магии, пройдя по университету, оставит от него только руины.

– В самом деле, контроль вам не помешает, – заметил Дмитрий Олегович.

Меланхолично этак заметил и отошел к кафедре, на которой уже были разложены бумаги. Возможно, ему было еще что добавить, но то ли он заключил, что непробиваемую уверенность Свиньиной-Морской-младшей ему не пробить, то ли просто решил не затягивать с началом занятия.

– Вот как с ними надо, – обратилась уже ко мне Свиньина-Морская.

 – Думают, если я девушка, так мне и учиться не нужно. Знаете, Елизавета Дмитриевна, в последнее время этих женоненавистников развелось – просто ужас какой-то. Так и норовят мои права ущемить! Но не на ту напали. Я свои права знаю. Взялся учить – учи!

Умение Поленьки видеть только то, что она хочет, вызывало восхищение. Желание преподавателя избавиться от студентки было связано вовсе не с ее полом, но к чему указывать на очевидное, если сейчас мне требуется не отталкивать от себя новую знакомую, а создать из нее щит? Таранный…

– Может быть, обойдемся без официоза? – предложила я.

– Разумеется, – воодушевилась Полина Аркадьевна. – Ты совершенно права, Лиза. Официоз между близкими подругами – всегда лишнее.

Я несколько опешила от скорости развития нашей дружбы, но тут раздался звонок, Дмитрий Олегович прокашлялся, возвещая начало занятия, и сказал:

– В прошлый раз мы с вами разучили одно из базовых упражнений…

– Меня в прошлый раз не было, – напомнила Свиньина-Морская, словно преподаватель успел про нее забыть.

 – И Лизы Рысьиной тоже не было. То есть для вас Елизаветы Дмитриевны, разумеется.

Если таковым образом она хотела подчеркнуть наши с ней близкие отношения, то это ей удалось, поскольку Дмитрий Олегович теперь и на меня посмотрел безо всякой приязни. Наверное, решил, что я тоже сейчас начну выкатывать требования багажными вагонами, совершенно не интересуясь, выполнимы ли они вообще.