Гимназистка. Под тенью белой лисы

 – Одинокая девушка, как бы она ни была хороша, должна что-то есть и где-то жить. Кстати, мне сегодня необходимо решить еще обе эти задачи, поэтому я вас покину до завтра. В чем мне нужно приходить на работу?

– Вам нужен лабораторный халат, – уже не с таким энтузиазмом ответил он. – Но его мы можем подобрать из имеющихся у нас. Я бы и сейчас вам выдал, но нужно разрешение Тимофеева.

Он улыбнулся с таким выражением, словно если бы все зависело от него, то он бы мне точно выделил все самое лучшее, и немедленно.

– Я понимаю, – отзеркалила я ему улыбку. – Думаю, ничего страшного до завтра не случится.

– Вспомнил! – внезапно оживился он. – Вы же Рысьина.

– Я – Седых, – с напором поправила я, намекая, что слишком хорошая память не способствует хорошим отношениям со мной.

– Кстати, вы не очень-то и похожи на свою фотографию. Подождите-ка… – Он метнулся к шкафу, вытащил пачку газет и споро начал их перебирать. – Вот. Смотрите сами, Елизавета Дмитриевна.

В газете обнаружилось еще одно рысьинское объявление, на этот раз с фотографией и увеличившейся до двенадцати тысяч суммой за информацию о пропавшей любимой внучке.

– Хотите подзаработать? – уточнила я.

Соколов сначала оскорбленно вскинулся, а потом все же решил перевести все в шутку.

– Увы, не получится, – притворно вздохнул он. – Рысьины уже наверняка в курсе, где вы. Не пошли на поводу у княгини? И правильно, – неожиданно закончил он. – Я считаю, что все эти клановые системы и сопутствующие им ограничения – пережитки прошлого. Вы со мной согласны?

– Разумеется, – подтвердила я, подозревая, что основная причина столь резких высказываний в том, что семье Соколова не удалось правильно встроиться в эту систему. Пиджачок на нем был несколько потертый и явно не из последней модной коллекции.

– Система самодержавия насквозь прогнила, – вдохновенно вещал Соколов. – Вы не представляете, в каких условиях нынче живет университетская интеллигенция. А рабочие? А крестьяне? Разве может человек разумный жить в таких условиях?

Я забеспокоилась. Чем-чем, а свержением существующего государственного строя я заниматься не собиралась.