Гимназистка. Под тенью белой лисы

– Да где же его искать? Ума не приложу. Рысьина думает, что артефакт в квартире Седых. Волков, похоже, тоже, но я совершенно ничего там не видела, никаких следов волшбы, только остатки защитной на двери. Из квартиры пропали все записи. Может, там было что?

– Может, и было, – согласился домовой. – Дак теперича чего о том страдать? Вы же не знаете ни кто забрал, ни куда.

– Вариантов-то немного, – протянула я, прикидывая, не удастся ли получить каким-нибудь образом доступ к бумагам, оставшимся от родителей.

А ведь что-то из бумаг отца наверняка есть у Рысьиных, пусть и не те, что похищены из квартиры. Только захочет ли княгиня их показать? После наших серьезных нынешних разногласий – наверняка нет. И почему я не попыталась получить их с нее раньше?

– Всегда находятся такие варианты, о которых и не думаешь, – возразил Мефодий Всеславович. – Да и два для вас много, поскольку пока вам и одного не проверить. Так и не страдайте попусту. Первым делом вам, Елизавета Дмитриевна, защиту от Рысьиных получить нужно, все легче будет.

Я вынужденно с ним согласилась, поэтому даже без завтрака направилась в университет. Для меня сейчас любое промедление могло оказаться роковым. Несмотря на раннее утро, людей на улицах было уже много, поэтому отвод глаз был не слишком удобен, пару раз я даже не успела увернуться и один раз чуть не упала при столкновении. Поэтому, здраво поразмыслив, я заменила отвод иллюзией, чуть видоизменив облик Павловой, который мог кто-то запомнить и меня опознать.

Шанс я бездарно профукала. Во-первых, входящих на территорию университета с утра пораньше было очень мало. А во-вторых, от защиты был освобожден только небольшой проход через калитку, где меня сразу же задержали, поскольку проход был освобожден от защитных плетений, но не от проверяющих артефактов, один из которых сразу же противно запикал.

– Барышня, постойте-ка, – скомандовал выскочивший из сторожки мужчина в форме, напоминавшей армейскую.

Был он в возрасте и чуть прихрамывал, но что-то подсказывало, что удрать просто так от него не получится. На кончиках пальцев горело плетение, уже готовое сорваться и обездвижить, если не чего похуже. Бежать было бессмысленно, да и опасно: если заподозрят в чем дурном, арестуют и в полицию сдадут.