Свобода выбора фатальна

 – Вы что-то говорили о четырех билетах в это купе. На руках у меня только два билета. – Он многозначительно указал на кожаную сумку с отделениями, куда он засовывал свернутые вчетверо билеты пассажиров. – Видите в вашем восьмом купе только два билета, которые вы предъявили при посадке. Два нижних места, двадцать девятое и тридцать первое. – С хитрющими глазами он нагловато и вызывающе усмехнулся. – Или что-то не срослось?..

Брагин молча протянул ему два новых билета:

– Пожалуйста…

Тот непонимающе уставился на билеты:

– Странно… Действительно, на тридцатое и тридцать второе места… Только все это билеты на имя одного пассажира… Брагина Е эМ… Это вы, выходит, Брагин Е эМ… – Он поскрёб пальцами в своей кожаной рабочей сумке, удостоверяясь, кто же едет, на двадцать девятом и тридцать первом месте.

 – Забавно, однако… Мадмуазель претендует только на одно нижнее, тридцать первое место… А господин…

– Профессор Брагин, – поправил его Брагин. – Выкупил еще три места в этом купе.

Вас что-то смущает?..

– Но ведь не положено, – не унимался, горячась, проводник, – одному человеку, хоть профессору… хоть академику… выкупать все места в купе…

– Профессору и академику можно, – успокоил его Брагин, – я со своей аспиранткой еду на международную конференцию, где соберутся многие мировые светила. Нам с аспиранткой Лерой необходимо подготовиться за время пути к ответственным докладам. – Для убедительности он вытащил программку конференции и потряс ею около носа проводника.

 – Послезавтра все это, понимаете, наконец, или нет? Нам требуется полное уединение, сосредоточенная работа…

– Уединение с мадмуазель, понятно. – Проводник снова усмехнулся и подмигнул Лере. – С аспиранткой юной, значит… Понятное дело, с юными девами самое милое дело в купе уединиться… Тэт-а-тэт…

От этой наглой усмешки и подмигивания записного хитрована Лера покраснела, стушевалась. Она была готова выскочить из купе. Однако, залившись стыдливым румянцем, резко наклонила голову, якобы поправляя застежку у шлепанцев.

Сдержалась. Только тихо и угрожающе фыркнула. От Брагина это не ускользнуло. В голосе его прибавилось металла, когда он испепеляющим взглядом из-за стекол очков уперся в лукавые жирные глазки проводника.

– Что вам, любезный, понятно?..

Тот попытался неуклюже ретироваться:

– Понятно, что вы из крутых академиков. Из тех, которые с привилегиями, раз одному можно три билета в купе на одну фамилию выкупать.