Похититель детей

Туман подступил к кромке воды, приветствуя его – казалось, он скачет от нетерпения, будто пес в ожидании кормежки.

Лицо Питера затвердело. «Все на свете имеет свою цену. Ничто не дается даром. И никто не понимает этого лучше, чем я». Он прогнал прочь ненужные мысли, зная, что без этого ни за что не пройти сквозь Туман, сделал глубокий вдох и шагнул в клубящуюся дымку.

Звуки побережья исчезли, сменившись удушливой тишиной. Казалось, даже собственные мысли зазвучали глуше. Питер замер, как вкопанный, отыскивая Путь.

Поиск Пути и странствия между мирами были одним из его волшебных даров.

– Вот, – прошептал он, заметив тончайшую нить золотых искорок, протянувшуюся сквозь серую пелену.

Не упуская ее из виду, Питер двинулся по Пути. Шагал он быстро и увидел тот самый найковский хайтоп даже раньше, чем хотелось бы. Здесь он остановился.

«Шагай вперед, – сказал он себе. – Шагай, или умрешь так же, как и он, и все остальные». Но в голове вновь зазвучал голос Ника: «А если бы я отстал? Так и остался бы там? Бродил бы и звал тебя до самой смерти?»

Интересно, долго ли мальчишка в хайтопах бродил здесь и звал его? Мальчишка? Похититель детей рассмеялся над собственными мыслями неприятным презрительным смехом.

Ведь у мальчишки было имя. Джонатан…

«И этот Джонатан теперь – один из слуа, не так ли?» – подумал Питер.

– Ну да, и что из этого? – с горечью прошептал он. – Чья в том вина? Может, это я виноват, что он меня не послушал?

«Впрочем, так оно и к лучшему, – подумалось ему. – Пусть Туман сам разбирается с ними и отделяет слабых от сильных, – Питер поддал ногой одинокий хайтоп.

 – Все на свете имеет свою цену. Все. Просто некоторые вещи стоят дороже прочих».

Откуда-то издали раздался перезвон колокольчиков, приглушенный смех, детское пение – Туман начал оживать.

Это заставило Питера отправиться дальше – почти бегом, устремив взгляд вперед, не сводя глаз с Пути.

– Скоро всему этому конец, – прошептал он.

Мягкая, точно губка, земля сменилась асфальтом, и Туман начал редеть.

Из-за высотных домов медленно поднималось солнце, звуки пробуждающегося города катились эхом вдоль длинных улиц Южного Бруклина. Туман отступил в море, искрящаяся пелена растворилась в воздухе, оставив за собой только Питера.

Похититель детей натянул на голову капюшон и направился к скоплению угрюмых жилых многоэтажек вдали. Табличка, сплошь покрытая граффити, провозглашала этот жилой комплекс гордостью Бруклинского муниципального жилищного комитета.